Когда ночь сменяет ночь

— И какого ответа ты ждёшь? Что меня совсем не задевает то, что единственное существо, которое я пожелал назвать своим, очаровано паяцем, жалким подобием бессмертного? Что меня не преследует та ночь в его доме, когда я увидел тебя полуобнажённой в его объятиях? Одна мысль, что он прикасается к тебе, разъедала меня словно яд. Я смог вынести её только потому, что был уверен — тем самым он усиливает твою ненависть!

— Поначалу так и было! И если всё это тебя настолько задевало, следовало вмешаться раньше!

— Не говори, что мне следовало делать и когда! Ты не знаешь, чего мне стоило отступить, чувствовать, как он пьёт твою кровь, сознавать, что ты в его власти! Но я не мог рисковать — он бы убил тебя, сделай я попытку приблизиться! Уже позже, увидев, каким взглядом он на тебя смотрит, я понял, что опасность миновала.

Но, чтобы избавиться от него раз и навсегда, я вынужден был ждать подходящего часа и бездействовать, пока он продолжал над тобой измываться! Даже страсть, буквально сжигавшую его, он не смог принять и проявить достойно! И его ты называешь своим избранником!

Я молчала, Арент с силой стиснул мои плечи.

— Если бы не я, он никогда бы не узнал о твоём существовании! Он ведь даже не хотел тебя… Его единственным желанием была месть: сначала мне, потом тебе. Как ты можешь, после всего, что он с тобой делал, даже смотреть на него?..

Меня вдруг пронзила жалость — чувство, которого я не испытывала давно, и которое, думала, уже не могу испытывать вовсе.

— Разве ты смог дать ответ на вопрос, почему выбрал меня? Так же и я не могу объяснить, почему выбрала Доминика…

В глазах Арента загоралась злость, взгляд становился всё более жестоким, от него пробирала дрожь.

— Прошу тебя, Арент…— пролепетала я. — Не смотри на меня так…

— Я мог взять тебя силой с самого начала. И, похоже, это, а не французский или латынь — единственный язык, который ты в состоянии понять.

— Твоя власть обратившего…— я не узнала собственного голоса. — Сейчас ты использовал её не в полной мере…

— Я бы предпочёл не использовать её совсем.

Ты решила иначе. Твоя воля действительно сильна, но не настолько, чтобы противостоять моей.

Это было объявлением войны, но я ещё пыталась сохранить хотя бы видимость мира.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я принадлежала тебе, как неодушевлённая вещь, которая даже не отдаёт себе отчёта в происходящем…

— О, ты будешь отдавать себе отчёт в происходящем. И "неодушевлённой", какой ты была только что, я бы тоже тебя не назвал.