Когда ночь сменяет ночь

— Или хотите подхватить воспаление лёгких?

Я в самом деле не подумала о местном климате: на мне было только лёгкое платье, совсем не подходившее для снежных сугробов севера Англии. Едва я закуталась в накидку, навстречу нам вышел другой монах и, услышав о цели моего визита, пригласил следовать за ним. В зале, освещённом дюжиной свечей, он, не останавливаясь, подошёл к камину, поворошил кочергой угли и повернулся ко мне. Я всё гадала, насколько далеко зашла откровенность отца Энтони в отношении меня, но преподобный брат сам вывел меня из затруднения.

— Можете снять это, если так вам удобнее, дочь моя, — он махнул на мою накидку. — Знаю, что вы не чувствуете холода.

Я послушно опустила накидку на потёртое кресло. Он тоже скинул капюшон, открыв редкие седые волосы, выпуклый лоб и проницательные серые глаза.

— Я — брат Клеомен. В следующий раз вам стоит быть осмотрительнее. Не все братья посвящены в вашу тайну.

— Отец Энтони здесь?

— Уехал этим утром. Неотложные дела требовали его срочного возращения.

— Значит, он вернулся домой, цель его путешествия достигнута…

Зябко поёжившись, преподобный брат снова поворошил угли в камине.

— Всё не могу согреться. Годы берут своё… Так что именно рассказал вам отец Энтони?

— Откровенно говоря, мне бы хотелось сначала узнать, что именно он рассказал вам, — осторожно возразила я.

Лицо брата Клеомена сразу помрачнело.

— Он принёс весть о конце. О конце, который вы пытаетесь предотвратить. Да поможет нам Бог…

— Что именно он рассказал обо мне?

— Что вы никому не причините вреда.

— И, наверное, что могу появляться только после заката?

Впервые с момента нашей встречи брат Клеомен улыбнулся.

— Это тоже.

— По телефону отец Энтони упомянул, что здесь я найду помощь. И ещё о ребёнке с особым даром.

— Патрик, — брат Клеомен произнёс это имя с заметной теплотой. — Он сирота, живёт в приюте при монастыре.

— И в чём заключается его дар?

— Это трудно объяснить… Хотите его увидеть?

— Если можно, — с готовностью подхватила я.

На всякий случай снова закутавшись в накидку, я последовала за братом Клеоменом через вереницу тёмных комнат. Под конец мы остановились в одной, просторной и освещённой лучше других. Вдоль стен высились книжные стелажи, а за ближайшим ко входу столом, согнувшись над книгой, сидел мальчик. Увидев брата Клеомена, он вскочил из-за стола, бросился к нему, но тут же в нерешительности остановился. На вид ему было лет двенадцать.