Когда ночь сменяет ночь

Рядом — тела ещё двух "цветков", таких же истерзанных… Через несколько секунд тело женщины обмякло. Мужчина небрежно выпустил её из объятий и поднялся на ноги, оставаясь спиной к нам. Я отступила к стене, уже зная, чьё лицо увижу, когда он обернётся.

— Давно тебя не было, Эдред, — послышался знакомый вкрадчивый голос.

Подхватив с пола халат, он накинул его на плечи и, подняв голову, увидел меня. Я ожидала досады, смущения, хотя бы какой-то реакции, но мраморное лицо оставалось невозмутимым. Переступив через откинутую руку почившей "подруги", Андроник неторопливо приблизился к нам.

— Спасибо, что привёл её, Эдред. Теперь можешь нас оставить.

Яростно оскалившись, Эдред наклонился к моему уху:

— Мы не так уж отличаемся друг от друга. Но берегись, если у него возникнут мои желания в отношении тебя!

И я осталась с Андроником один на один.

— Кажется, сейчас я всё-таки невовремя. Прости, что помешала, зайду в другой раз.

— Почему? — длинные ресницы Андроника взметнулись вверх.

— Тебя смутило увиденное? Или испугало напутствие Эдреда?

Не могу сказать, что подсмотренная сцена сильно изменила моё мнение об Андронике. Я не испытывала к нему особой симпатии с самого начала, и его извращённые любовные игры трогали меня мало. Что злило, так это подобные разговоры, этот небрежно-вкрадчивый тон, вроде бы ничего не значащие вопросы, метившие в глубины подсознания.

— Ни то ни другое. Мне нет дела до развлечений других. И до их желаний тоже.

— Даже если они касаются тебя?

— А они касаются?

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Думаю, ты избалована поклонением.

— Не думаю, что ты им обделён.

— Ты считаешь меня привлекательным?

— А ты себя — нет?

— Ты умеешь вести спор. И очень ловко.

— Это спор? Всё вроде бы начиналось с дружеской беседы.

Устав глазеть на полуобнажённый торс Андроника и коченеющие тела его жертв, я перевела взгляд на стену, щедро расписанную фресками. Десятки разноцветных фигурок изображали людей, животных и всевозможных фантастических существ.

Вот фавн играет на раздвоенной свирели; под раскидистым деревом в томной позе расположилась нимфа; с большого камня странной формы собирается взлететь птица, а рядом с камнем кольцами свернулась змея. Я рассмотрела чётко выписанное тело пресмыкающегося и крошечную головку покоившуюся на одном из изгибов. Вот кем представлялся мне Андроник — дремлющей гадюкой, готовой вскинуться и ужалить, когда меньше всего этого ждёшь.