Когда ночь сменяет ночь

Но постепенно поцелуи становились всё безудержнее, ласки всё исступлённее, в глазах появился диковатый блеск — он начинал терять над собой контроль… Тогда я мягко сжала ладонями его лицо и спросила:

— Доминик… чего ты боишься?

Его ладонь легла на мою щёку, и я с удивлением почувствовала, что пальцы едва заметно дрожат.

— А ты как думаешь?

Я бросила шутливый взгляд на намертво обвившуюся вокруг талии руку и улыбнулась:

— Что меня затянет в чёрную дыру?

— Глупышка… Я не могу позволить тебе быть рядом, когда встречаюсь с другими бессмертными.

Угроза, что Арент нападёт на след, слишком велика. Но расставаться с тобой становится невыносимее раз от раза. Это разрывает меня изнутри…

— Это ведь временно, только пока не оповестим всех…

Доминик снова стиснул меня в объятиях, будто хотел срастись с моим телом.

— Если бы ты знала, чего мне стоит отпускать тебя и каждый раз мучиться сознанием, что эта ночь могла оказаться последней… Я не чувствую, где ты, и это лишает меня рассудка.

Всё, что остаётся: гадать, вернёшься ли ты ко мне или уже стала жертвой одной из омерзительных тварей преисподней… или же Арент подчинил тебя своей воле…

— Честное слово, у тебя слишком богатое воображение.

— Отчасти его подогревает твоё безрассудство. Помнишь, когда была человеком, ты грозила покончить с собой? Несколько ночей после этого я боялся к тебе приблизиться, почти уверенный, что ты исполнишь угрозу… Но ты пошла ещё дальше, отправившись прямиком в логово Толлака.

Я виновато потупилась, вспомнив о цели своей поездки. Убрав упавшие на лоб пряди волос, Доминик прижался губами к моему виску.

— До сих пор вижу твоё лицо, когда ты прыгаешь навстречу несущемуся на бешеной скорости грузовику. Или когда с улыбкой выплёскиваешь содержимое стакана в физиономию амбала, который мог сломать тебя пополам. И потом — самой явиться к Толлаку, пойти на сделку с Эдредом… На самом деле это даже хуже, чем безрассудство. Раньше меня это восхищало, а теперь внушает больший ужас, чем апокалипсис.

В действительности мне нет дела до участи ни того ни этого мира. Всё перестанет для меня существовать, если не станет тебя.

Не в силах сказать ни слова, я молча смотрела на него, чувствуя, как начинают дрожать губы. Доминик, словно чего-то очень хрупкого, коснулся их кончиками пальцев. В желтоватых глазах горело жгучее, испепеляющее обожание, и я порывисто бросилась ему на грудь.