Когда ночь сменяет ночь

Иначе они собственными руками разрушат мир, который призваны охранять…

— …и который будет разрушен всё равно, когда демоны освободятся, — зловеще закончила я. — Замкнутый круг, ловушка…

— Я первый соглашусь с этим, как только станет ясно, какое отношение это имеет к нам, — заявил Доминик. — А до того не стоит терять голову. Если демоны собираются нас уничтожить, для этого должна быть причина. Которой я пока не вижу.

— Может, они думают, мы будем защищать смертных? — предположил Винсент.

— Почему бы и нет?

Две пары глаз с удивлением уставились на меня.

— Враг моего врага — мой друг, — пояснила я. — Если они хотят нас уничтожить, мы будем оборонятся. А люди помогут нам, потому что это и в их интересах.

Доминик и Винсент прыснули со смеху, правда, тут же постарались вернуть серьёзное выражение лица.

— Нам нужна более точная информация и доказательства, если таковые существуют, — подвёл итог Доминик. — Я слышал призрака собственными ушами, и всё равно равно не могу поверить в это безумие. Никого из бессмертных не убедят слова.

— Я найду доказательства, — заверила я.

Винсент согласно кивнул:

— И я начну их искать.

Доминик устремил на меня жгучий взгляд, и я, махнув на прощание Винсенту, закружилась в вихре. Доминик появился следом и, едва я сняла часы, судорожно прижал меня к себе, словно мир вокруг уже начал разваливаться на куски.

— Если всё это правда…

Практически лишённая возможности шевелиться, я постаралась заглянуть ему в глаза.

— Мне показалось, ты не очень-то поверил.

— Да, но если хотя бы представить… Ты ведь совсем ещё юная, твоё существование только начинается. И теперь, когда я нашёл тебя, когда ты только стала моей…

Я ласково погладила его по щеке.

— Именно поэтому я и не собираюсь сдаваться без борьбы и позволить каким-то тварям, запертым на задворках нашего мира, так просто положить всему конец.

Но на словах всё всегда проще, чем на деле. Я понятия не имела, с чего начать. Доминик совершал мучительное паломничество от презрительного неверия к болезненной уверенности, что угроза реальна, и пока смог одолеть лишь половину пути.

Винсент болтался приблизительно в тех же широтах. Но оба единодушно верили, что первые бессмертные разрешат все сомнения, и, теперь уже с одинаковой одержимостью, продолжали поиски. Мне не оставалось ничего другого, как вернуться к отцу Фредерику. Мой рассказ его очень взволновал — в отличие от очевидцев откровений призрака, в реальность нависшей угрозы он поверил сразу.