Шарлотта. Я служу Тьме

Великая тайна – зачем она это сделала – до сих пор оставалась одним из главных философских вопросов Тёмной Империи.

Я стояла в одной из открытых галерей и смотрела вниз на кажущуюся отсюда игрушечной Охру. Казалось бы, стоя в таком месте и глядя на город, лежащий перед тобой словно на ладони, нужно думать о чём-то великом и вечном... В общем, неизменно высоком и сложном. Я думала о том, что если сверзиться с такой высоты, не имея за спиной парочки крыльев, то мир непременно лишится незадачливого летуна: разрыв сердца тут обеспечен, потому что создать заклинание левитации, стремительно приближаясь к острым скалам, концентрации вряд ли у кого-то хватит.

..

Вот зачем я думаю о таких глупостях? Вестимо, затем, чтобы не рехнуться от волнения перед важным событием. Мне сегодня предстояло познакомиться со всеми Долиэ Ноу. Точнее, им со мной, я-то их всех прекрасно знала – Наставник не скупился на информацию, хотя о некоторых и сам знал довольно мало, пусть это всё равно было намного больше знаний городских обывателей.

Тьма лично сегодня представит меня всем Столпам, и я впервые буду участвовать в Совете, на котором принимаются самые важные решения всей Империи. Поговаривали (Наставник молчал), что Тьма уже давно не участвует в Совете лично, предоставляя право принятия решений своим слугам.

В голове промелькнула крамольная мысль, мол, не потому ли меня избрали – чтобы голосов стало нечётное количество, и Долиэ стало проще принимать решения... Глупую мысль я задавила силой воли. Ну не может же быть, чтобы великие Столпы не могли между собой прийти к общему мнению.

– Лотти, пора идти, – прозвучал за спиной вкрадчивый женский голос.

Я тут же обернулась и направилась навстречу темной фигуре. Тьма Первородная представала пред своими слугами только в этом обличии – высокая фигура, с ног до головы укутанная в плащ из темной магии, капюшон которого полностью скрывал лицо богини. Иногда в непроглядной темноте капюшона мелькали два огня, по цвету и насыщенности которых некоторые умели определять настроение Предвечной.

Сейчас огни мерцали насыщенным изумрудно-зелёным цветом.

Подойдя ближе к Праматери, я тут же почтительно склонилась:

– Великая Ноу, я готова служить.

Будь я в брюках, ещё и на колено бы встала перед госпожой, но юбка таких подвигов дамам не предлагала.

– Ах, Лотти, не нужно быть со мной столь отстранённо-холодной. И не стоит поклонов, идём скорее, не терпится познакомить детишек с моей милой Лотти.

«Милой Лотти» я была исключительно для Первородной.