Обреченная на любовь. Невеста зверя

Я видела перед собой только его, и я шла к нему — шаг, другой, третий — и вот он в моей руке, такой мягкий, наполненный магией, словно настоящее спелое яблоко — сладким соком. Почти теряя сознание, не осознавая, что я делаю и где нахожусь, я поднесла плод к губам и откусила как можно больше! Голова моя словно взорвалась изнутри ослепляющим светом, я почувствовала, как падаю в пропасть — и одновременно взмываю в небеса, словно яркий воздушный шарик, сотни воздушных шариков! Режущие глаза яркие пятна кружились, мелькали, вспыхивали и гасли, поднимаясь в бесконечность вместе со мной.

Глава 18

Пробуждение было каким-то странным, но мне никак не удавалось понять — что именно было не так. С трудом открыв глаза, я почему-то не увидела заливающих спальню солнечных лучей — за окнами царила темнота. Да и в комнату она просочилась, стекла круглой лужицей прямо в кресло и теперь таращила на меня оттуда пронзительно— зеленые круглые глазищи. Увидев, что я смотрю, тьма коротко сказала «Мя!», перетекла с кресла на пол гибкой кошачьей фигуркой и скрылась за дверью.

— Миледи, вы пришли в себя! Какая радость! Как вы себя чувствуете? — И уже в другую сторону: — Фьерта! Беги к княгине, скажи, леди Анна очнулась!

Я закрыла глаза — короткий монолог горничной почему-то сильно меня утомил, будто я пешком поднялась на высоченную гору. Гора. Случайная ассоциация всколыхнула воспоминания, и перед глазами стало сегодняшнее (наверно) утро: разные растения, бабочка, Древо Силы… И внезапно появившийся плод, который звал меня, непреодолимо, словно магнитом, притягивая к себе.

— Я не могла сопротивляться! — Сама не осознавая, я оправдывалась вслух. — Он просто звал меня, и этот зов стал для меня важнее всего. Важнее даже страха смерти, я даже забыла, что смерть вообще существует. Для меня имело смысл лишь одно: плод. Я должна была его получить!

Княгиня смотрела на меня странными глазами, стоя у самой двери, замерев, будто боясь шевельнуться.

— Марита, травяной настой, по моему личному рецепту, ты знаешь… — услышала я негромкий, но величественный голос. Он, казалось, просил, а не приказывал — но сразу было ясно, что отказать в этой просьбе невозможно.