Обреченная на любовь. Невеста зверя

— Марита здесь не для этого, — наконец качнул он головой, — Она будет вашей личной горничной, — заметив мой удивленный взгляд, он пояснил: — У каждой знатной леди есть горничная. Она будет ухаживать за вашими вещами, помогать вам одеваться, делать вам прическу…

Услышав, что разговор зашел о ней, Марита приблизилась и попыталась было сделать реверанс — но элегантный брючный костюм не очень подходил для такого рода упражнений, так что она просто склонила голову, скромно сложив руки на животе.

— К вашим услугам, миледи, — негромко произнесла девушка.

— Во— первых, я никакая не миледи. Во— вторых — я и сама прекрасно умею одеваться. А в— третьих…

— В— третьих, — перебил меня Канте, видимо, ничуть не испытывая почтения к миледи — зато весьма опасаясь оставшегося внизу маркиза, который явно не отличался терпением. — если мы не поспешим, то двое из нас наверняка получат от маркиза… И вовсе не премию! — Он посмотрел на меня сурово, но я ему не поверила — по его лицу было прекрасно видно, что он мягкий, может, даже слабохарактерный человек.

— Канте, — со вздохом произнесла я, — в— третьих, мои волосы уложить ни во что не выйдет. Но, так уж и быть — я не буду вас задерживать. Тем более, что это все равно ничего для меня не изменит…

Настроение стремительно портилось. Следуя за толстячком, который, пыхтя и ежеминутно останавливаясь передохнуть еле— еле тащил большие чемоданы и сумку по лестнице, я, кажется, впервые задумалась о том, что меня ждет. «В ближайшее время», так, кажется, сказал маркиз.

Помимо желания слезы навернулись на глаза, и я поспешила смахнуть их рукавом, пока никто не заметил, но чувствовала — глаза все равно предательски покраснели и блестят. К счастью, я захватила с собой солнечные очки — которые и поспешила опустить на глаза.

Тем временем, казавшийся бесконечным спуск закончился, и Канте уже передавал чемоданы водителю, ждавшему нас на крыльце дома. Маркиз бросил на нас один из своих снайперских взглядов, расстреливая на месте за такое непозволительное промедление — но я, в отличии от спутников, не боялась его и лишь гордо подняла повыше подбородок. Увидев столь вопиющее неповиновение, Валентайн нахмурил брови, а его губы изогнулись так, словно он хотел зарычать.