Оборотень по объявлению. Гибрид

Но Тамара и Кот вдруг оказались рядом со мной, подхватили под руки и в одно мгновение отнесли подальше от машины.

Темный смерч разорвал пространство надвое, ворвался в машину и вытащил Лешу наружу. Убийственная стихия застыла, и я увидела Дмитрия, который за грудки поднял над землей моего жениха. Под кожей гибрида словно бегали молнии: на лице, руках, шее виднелись искристые ответвления.

— Как глава только держит зверя, — с восхищением выдохнула Тамара.

Пространство трещало от гнева. Казалось, еще секунда — и Леша сгорит и осыплется пеплом на асфальт от разряда ярости.

— Слушай сюда: это больше не твоя невеста и не твой ребенок. Я дал тебе шанс, ты спустил его в унитаз, — в каждом слове клокотала угроза.

Леша молчал. Стучали зубы, отбивая трусливую дробь. Бледнело лицо в свете полной луны.

— Сейчас ты вернешься в свою жизнь и навсегда забудешь о Вере. Покажешь нос снова или поделишься хоть с одной душой увиденным — я уничтожу твою жизнь. Наши есть везде, поэтому о предательстве мы узнаем мгновенно, не успеешь и вздохнуть.

— П-п-понял, — только выдохнул женишок, и тут же был отброшен в сторону одним мощным броском гибрида.

— Пшел отсюда, пока я не завязал твой никчемный язык узлом! — пригрозил глава Иных.

— А м-м-машина?.. — спросил Леша.

— Пока у тебя есть две ноги, пользуйся ими.

— Не-не-не! Понял! Пешком так пешком! — Женишок подхватил сумку и, постоянно оборачиваясь, стал отступать.

Но самым ужасным в ситуации было то, что Леша ни разу не посмотрел на меня. Ни разочка! Наверное, именно поэтому обида за себя и ребенка настолько душила, что я не шевельнулась и не сказала ни слова, пока гибрид запугивал жениха.

Бывшего жениха — теперь я это знала точно.

Я не заслужила такого обращения. Не зря говорят: не делай добра.

Но подождите... Глава же шутил? Он просто заступился за меня, а не собрался заточить у себя, верно?

Голова закружилась, и сознание быстро выкинуло вредную мысль, напомнив о принципе Скарлетт О’Хары: я подумаю об этом завтра.

А пока было слишком больно от такого предательства, от крушения надежд, от того, с какой легкостью Леша переехал катком меня и ребенка, и я не могла даже пошевелиться.