Королева и волкодлак

Хорошо хоть у меня был во дворе уголок с навесом. Лэрга занималась своими делами, ездила в карете во дворец или еще куда-то, а мне оставалось только ждать.

Я ловила себя на том, что думаю об Иттоне. Что-то случилось, когда мы разговаривали мысленно. Как будто соприкоснулись душами. Я ничего о нем не знала, кроме того, что он потерявший память глухонемой конюх Элии, которого магия несколько ночей в месяц превращает в волка. Не знала даже, как он выглядит в человеческом обличье. Возможно, старый и уродливый. Но это было неважно.

Скоро стало ясно: случилось то, чего мы и боялись. Элия действительно все это время продержала книгу у себя. Неужели связала необычные для этого времени проливные дожди, Лэргу и свидания Арниса с жабой? Как бы там ни было, красная книга оказалась в Хранилище как раз в тот день, когда выглянуло солнце. Кайвин прислал записку, и Лэрга отправилась туда, а вернулась такая злая, что Митрис с хриплым карканьем забился подальше в угол.

- Что случилось? – осторожно спросила я.

- Я встретила ее, когда возвращалась домой, - Лэрга достала из сумки книгу в красном переплете и положила на стол. – Элию. Похоже, она везла Марию в лесную хижину, чтобы та оттуда отправилась на свидание с Арнисом. И мы с ней немного… повздорили.

Глава 6

Иттон

Я занимался своей обычной работой, а из головы не шла лиса.

Иресса. Лиса Иресса…

Какое мне до нее дело?

Вот только… она не лиса. Не совсем лиса. А я – не совсем человек.

Что-то произошло в тот момент, когда наши взгляды встретились.

Это были вовсе не человеческие чувства. Но и не волчьи.

Я ничего не знал о своей прежней жизни, до того как открыл глаза посреди поля. Наверняка Зилга была не первой моей женщиной, поскольку тело прекрасно знало, что к чему. Но заложенное в звериную сущность оказалось сильнее человеческого разума, поэтому в волчьей ипостаси мне приходилось быть волком – во всех смыслах. Не только охотиться и есть сырое мясо.

Волки образуют пары, которые сохраняются на протяжении всей жизни. В первую свою зиму я сражался с другими-волками одиночками за молодую самку, изгнанную из стаи. Она стала моей подругой, шесть ночей в месяц мы проводили вместе, но это продолжалось недолго. Через полтора года волчица погибла, и я остался один.

То, что я испытывал по отношению к ней, - это были чувства волка, не человека. Влечение, заложенное от природы. Хотя, потеряв ее, я тосковал, как человек.