Поцелованная Смертью

— Восстанавливала справедливость.

— С-справедливость? — просипел багровый Павловский. — Сгною! Засужу!

Позабыв об очевидцах ссоры, он кинулся на хрупкую девушку с кулаками.

Кассандра шагнула в сторону — и депутат налетел на несокрушимого Михаила, который за секунды скрутил его в бараний рог.

— Поднявшего руку на прорицательницу Феликса ждет смерть, — просветил Павловского телохранитель злорадным шепотом.

— М-мастера Феликса? — К нервному тику прибавилось заикание.

— М-мастера, угу, — передразнила Кассандра и настороженно протянула: — Который, кстати, уже приехал по твоей же просьбе.

Когда Владимиру Николаевичу сообщили о втором происшествии, он запрыгнул в автомобиль и тотчас набрал номер Феликса. Естественно, не прямой, которого не знал. Ночной секретарь-вампир был любезнее своего дневного коллеги-человека и в считанные минуты соединил со своим Мастером. Стальной Феликс, выслушав просьбу, обещал подъехать и взглянуть на диверсию. То, что это халатность кого-то из охранников или вообще роковая случайность, депутат не допускал даже в мыслях.

Покровитель, без которого далеко не честный бизнес Павловского развалился бы сразу после открытия, стал его кумиром. Узнав о существовании вампиров, он нацелился на обращение, ведь за стремлением заработать больше денег пролетела молодость и, казалось, что вовсе и не жил. А деньги на тот свет с собой не заберешь… Но время шло, а вечность во мраке ночи ему никто не предлагал.

Однокласснице сына, девочке Кате, у которой заподозрил дар целителя, он уготовил участь счастливого билетика в новую жизнь бессмертного.

Но, похоже, планы полетели коту под хвост, ведь его угораздило столкнуться с рыжей прорицательницей! Он слышал, что Мастер над ней трясется, носится как с древней вазой, прислушиваясь к каждой ее жалобе. Неужели это конец?..

Депутат, оглянувшись и не увидев Феликса, решился на малоприятный жест.

— Молю о прощении! Не губите! У меня дети маленькие… — Павловский пустил слезу и упал на колени. — Пощадите, госпожа! Обознался, перепутал, нижайше молю о милости.

Слова легко слетали с языка. Когда поднимаешься с самого низа на вершину, о гордости приходится забыть надолго. Давненько не доводилось переступать через себя, но жить-то хотелось. Слегка царапало, что подчиненные видят его унижение.