Поцелованная Смертью

Проказливый ветер гонял тополиный пух, воздух пронизывали звонкие голоса расшалившейся на детской площадке малышни.

Катя Петрашова сидела на автомобильной покрышке, вкопанной наполовину в землю, и делала вид, что читает с телефона книгу. В действительности же она занималась тем, что вызывало легкое смущение. Легкое, потому что два часа на солнцепеке притупят любые чувства. Она собралась, как это называют в иностранных фильмах, вторгнуться в частную жизнь. Ощущая себя матерым сталкером — не проводником по Зоне, подвергшейся радиоактивному влиянию, нет, а психически неадекватным индивидуумом, упорно преследующим объект своего интереса, — она выслеживала Ивана Сенченко.

Отыскать его дом, на удивление, оказалось просто: Катя всего лишь внимательно просмотрела старый репортаж, в котором говорилось о нападении неизвестных на журналиста прямо у его дома. На одном из кадров мелькнуло название улицы и номер здания. Дело оставалось за малым — дождаться, когда Сенченко выйдет на улицу. И она ждала, рассудив, что утро — лучшее время для слежки.

Что скажет мужчине, пострадавшему от произвола Павловского, да и заговорит ли с ним, Катя еще не решила, посчитав, что на слежку уйдет не один день.

Глаза устали косить в сторону подъездов, и она решила, что пора собираться домой. Спрятав в рюкзак телефон, по выработавшейся привычке бегло взглянула на дом и застыла. Сенченко узнала сразу, хоть изменился он кардинально: потухшие глаза, скорбные морщины у рта и… инвалидное кресло.

Катя не ожидала, что нападение будет иметь для корреспондента столь серьезные последствия.

Чуть позже из подъезда вышла девушка и, поблагодарив помощника, покатила инвалидную коляску в сторону сквера, разбитого в ста метрах от дома.

Наблюдательница часто заморгала, подавляя желание расплакаться. Спутница журналиста, по всей видимости, жена, находилась на последних месяцах беременности.

«Перебили хребет…» Она думала, что комментатор статьи о пожаре выразился образно.

Синий мяч несильно ударил по коленке.

— Простите, пожалуйста, он нечаянно! — попросил запыхавшийся отец четырехлетнего футболиста.

— Ничего страшного, — машинально откликнулась Катя.