Поцелованная Смертью

Когда за ним закрылась дверь, Аня пытливо уставилась на экс-гонщика.

— Что? — Юрген насмешливо вскинул светлые брови.

— Ничего.

Смутившись, она поспешила уйти в комнату. Приводя диван, на котором ночью не спала, а вертелась с боку на бок, в порядок, лихорадочно думала, что за театр абсурда дает ей персональное представление? Что, вообще, происходит?

Она ничего не понимала! Юрген не только не наказал целителя, но и позволил ему явиться сюда? И для чего? Чтобы убедиться, что наброшенное им же заклинание не причинило ей вреда! А главное, — прозревшая магичка даже застыла с подушкой в руках — Давид общался с ней, как будто ничего не случилось!

Юрген преспокойно гремел посудой на кухне, хоть гость уже вышел из ванной.

— Устраивайся удобно, придется посидеть несколько минут не шевелясь. Я постараюсь управиться быстро, — деловито пообещал целитель.

Когда пациентка исполнила его просьбу, протянул руки, пахнущие лавандовым мылом, к ее голове, но касаться не стал.

Держа на коленях подушку, Аня недоверчиво рассматривала сосредоточенное лицо бывшего возлюбленного.

Безмятежное, чуточку отрешенное… Ей не показалось. Этого негодяя вина за содеянное совсем не мучила! Словно вчера между ними ничего и не произошло!

Правая рука нестерпимо зачесалась, но не к знакомству, как утверждала народная примета, а от острого желания врезать по наглой морде бывшего, еще несколько часов назад твердившего, что он не может жить без нее, а сейчас отстраненного и словно бы чужого.

Чужого?.. От догадки, вспыхнувшей сверхновой в мозгу, ее бросило в жар, а ладонь перестала чесаться. Юрген стер Давиду память — неужели таковым было наказание?

— Отмирай. Ты в порядке, — вынес вердикт целитель, открывая свои льдисто-голубые глаза. — Если это возможно, скажи, что тебе навеяло заклинание?

— В смысле?

— Наведенный мной «Сон Мнемозины», кроме забытых воспоминаний, вытаскивает сокрытое и подавленное — страхи, сожаления, обиды — все то, что делает человека слабым.

Она молчала, не зная, что и думать. Воспоминания остались при нем. Вдобавок он имел наглость интересоваться, к чему привело его колдовство!

Мужчина, вздохнув, присел рядом и быстро заговорил:

— Я прошу прощения за «Сон Мнемозины». Я был неправ, стремясь вернуть старые отношения, не учитывая твоих желаний. Прости, если сможешь. А если не сможешь, знай, что я готов исправить, как-то компенсировать свой неприглядный проступок.