Поцелованная Смертью

Велигор поднял с пола не замеченный девушкой саквояж из коричневой, слегка потертой кожи. Вскоре на столе, застеленном белоснежной скатертью, появились необходимые для призыва предметы: четыре черные свечи, кусок мела, желтоватая шкатулка из материала похожего на кость.

Нож Родион достал из-под футболки — он носил его, как полагается некроманту, на теле, но не слева подмышкой, а сзади, в районе поясницы. Несколько секунд Лиля рассматривала разукрашенные защитными символами ножны, а затем ее взгляд прикипел к самому клинку, вытащенному на свет хозяином.

Боясь увязнуть в некромантии, она так и не сделала себе нож. И сейчас, за считанные дни до посвящения стихии, со «стреноженным» даром, сильно об этом жалела. Будучи полноценной огневичкой, она могла превратить ставшее ненужным ритуальное оружие в мощнейший оберег для дома. Что ж, такую возможность она упустила.

Комнату заполнила темнота — повесив покрывало на окно, Полина Ивановна закрыла и дверь в коридор.

Лиля не сдержала прерывистый вздох, и Кир ободряюще сжал ее холодную ладонь.

Напряженная девушка едва не подскочила на диванчике, когда заговорил Велигор:

— Надеюсь, объяснять, почему душе Савельева могу задавать вопросы только я, не нужно?

— Нет, — ответила за всех хозяйка квартиры.

— Итак, я приступаю.

Четыре свечи, расставленные по углам накрытого черной тканью ящика, вспыхнули одновременно. В полумраке, разгоняемом ровно горящими язычками желтого пламени, Родион быстро нарисовал мелом знаки призыва прямо на скатерти.

Сдернув с ящика ткань и обнажив в нем кости, Велигор тягучим речитативом обратился к душе Савельева Платона Аркадьевича. Одновременно с этим он открыл шкатулку и, набрав щепотку черного порошка, вероятно, земли с того места, где лежали останки усопшего, бросил на кости.

Затем, взяв в правую руку нож, он левую протянул Лиле. Разъяснять для чего, не требовалось — и через мгновение с указательного пальца магички упала капля крови.

Речитатив сменили резкие гортанные приказы на латыни.

Темнота и потусторонняя «подсветка» из символов сыграли над зрением Лили шутку. На миг ей показалось, что вместо Родиона стоит другой человек — старше, с резкими, грубоватыми чертами лица. И чем-то он напомнил ей высшего демона, по ее вине вырвавшегося из заточения в прошлом году.