ТА-РО

Холодной и неотзывчивой фигурой, холодной, как белый в серых прожилках мрамор под пальцами.

– Лина…

Теперь ее имя прозвучало тише на пол тона. Не брошенное в ночь, как мгновение назад, а мягко отпущенное, соскользнувшее с губ сладкой волной.

Колебание, родившее отклик в воздухе – как круги от камня на поверхности воды.

Ветер обнял девушку, растрепал волосы, проник под маечку. Кожа покрылась мурашками.

– Лина…

Даниил подошел сам, встал за спиной, наклонился. Руки сомкнулись на талии, короткий рывок, Лина оказалась прижата, вернее притиснута к его груди, животу, бедрам.

Это вызвало в ней неразборчивое эхо, растущее внутри, вслед за каждым движением Даниила. Она выгнулась, извернулась в его объятии, привстала на цыпочки, потянулась к губам.

Он, избавившийся от сигареты, о чудо из чудес! Пах не вонючим табачным дымом, а мятой.

И то, что Лина всегда терпеть не могла, то, что вызывало в ней брезгливую дрожь, оказалось сладким и прекрасным – чужой язык изучал ее рот. Упругий, горячий, дразнил короткими прикосновениями, вдруг властно ввинчивался, проникая в глубину, ведя себя, как бесцеремонный захватчик, уверенный в своем праве диктовать условия.

Настойчивый и алчный повелитель.

– Ты.

Прошептала Лина отклонившись, упираясь руками в твердую грудь.

– Господи, это ты.

Он оборвал ее глупый монолог очередным бесконечным, страстным поцелуем. Ветер бился вокруг, хлопал невидимыми крыльями, точно гнал с балкона, в комнату.

Контраст между холодным воздухом и горячим телом Даниила ошеломлял.

Привставая на цыпочки, девушка гладила лоб, виски загорелого до черноты болгарина, вдыхала запах его кожи, тянулась навстречу. Что с ней происходило?

Мир мог лететь в пропасть, море гореть, а горы таять – под синим светом звезд. Ничего решительно не имело значения, кроме простого и нелепого факта.

Она безумно хочет этого мужчину.

Пальцы Даниила забрались под маечку, легли на грудь, требовательно сжали ее. Лина глупо затрепыхалась, бежать, бежать отсюда немедленно. Но у тела были собственные планы.

Животное, темное, таинственное, то, что Лина всегда отрицала и гнала прочь, поднялось со дна души.

Девушка выгнулась, вцепилась в ремень мужских джинсов, неумело, но страстно поцеловала чужие губы, размыкающиеся, с ответной, радостной готовностью.

Даниил прижал ее к себе, радостно хмыкнул, подхватил под колени, внес в дом.

На полу у двери угнездился маленький недорогой магнитофон. Очевидно, секс без музыки парня не прельщал.