ТА-РО

Они образовывали равносторонний треугольник. В школе, был такой момент, одноклассники поддразнивая за это созвездие, величали Ангелину ходячим пособием по геометрии. Пальцы Даниила замерли, обхватывая руку девушки. И острое покалывание возникло под его ладонью, отозвалось во всей руке, пробежало по спине, талии, спустилось к стопам. Лина невольно вздрогнула. Даниил отшатнулся.

– А вот и мы. Вот и мы. Как делишки?

Пританцовывающая на ходу Яна и ее кавалер в измятой неведомыми врагами рубашке, жадно похватали со стола бокалы сока.

Подмигивая друг другу, как заговорщики в старом черно-белом фильме, уселись на диванчике. Капризы дискотечного освещения искажали лица. Яна выглядела свеженькой нимфеткой, чрезмерно кокетливой и опытной для своих лет. Живко – остался кем был – симпатичный болгарин лет около тридцати. Только вылезла наружу усталость, обозначились круги под глазами. Словно невидимая рука стерла с него лоск. Что касается младшего брата… Даниил! Что с тобой, Даниил?

Лина несмело взялась за каменное плечо.

– Даниил?

Можно подумать мир рушится у него на глазах! Такой тоской и скорбью повеяло на русскую туристку. Такой вселенской неизбывной болью. Искривившиеся в подобии жуткой улыбки губы разомкнулись. Юноша выплюнул короткое злое ругательство. Лина поняла это по тону голоса. Отстранилась, скорее озадаченная, чем оскорбленная, попыталась поймать взгляд Живко. Потребовать перевода пополам с объяснениями. Должна же она понимать, что происходит! Что и почему?

Даниил швырнул в брата несколько фраз.

– До вижденя.

Кивнул жмущейся к брату Яне и ушел.

Широкие плечи проплыли в темноте над соседними столиками.

У лестницы, ведущей вниз, к выходу, он замешкался на пару секунд. Лина почувствовала смешную надежду. Может быть, передумает и вернется? Вспыхнул огонек зажигалки. Даниил затянулся, махнул рукой неведомо кому у бара. Исчез.

Лина посмотрела на Живко.

– Кто ты? Он сказал, что узнал тебя. И не желает больше видеть. Ясно?

– Бред. Я первый раз в Болгарии.

Живко переспросил у Яны.

– Так?

Услышал подтверждение, нахмурился.

Слишком тонкие и длинные пальцы нервно ласкали бедро московской подружки. Лина отвернулась, кисти рук этого красавчика напомнили ей двух белых пауков. Голодных и ядовитых. Впечатление оказалось столь сильным, что девушке пришлось зажмуриться и досчитать до пятнадцати.