Под крылом Совы

Шорох шагов намеренно не сдерживал, чтобы не напугать девушку, да та слишком была увлечена занятием, что совсем не заметила и того, как я положил сверток с писчими принадлежностями против её места на стол. Некоторое время я наблюдал, как княжна с маниакальным упорством выводил что-то на одном из листов, коих целый ворох был разложен на столешнице. Она бормотала что-то под нос и разглядывала ладошку. Когда я заметил, что пальчики вздрагивают в такт бурчанию, княжна замерла и подняла голову. Меня позабавило, насколько широко распахнулись её глаза, стоило ей меня разглядеть.

– Ярчайший Князь! – не знаю, что больше управляло голосом княжны Фанориа – страх или удивление. Она почти не шевелилась, но при этом успела привстать с места, будто собралась умчаться куда подальше.

– Прости, не хотел тебя пугать, – я заметил, что девушка позаботилась о продлении своей забавы – мало того, что принесла себе горячего питья, так и обезопасила его от быстрого охлаждения, накрыв крышкой кувшин и завернув дополнительно в полотенце.

– Ой, я сейчас… – заторопившись, девушка стала собирать листы, грифели и перья в беспорядочную кучу. Ситуация рассмешила меня, отчего я быстро поднял руки и отступил на шаг назад от столика.

– Ничего страшного. Даже если вдруг Фарэм решит ослушаться меня и прибежит сюда, места хватит и ему, – я проглотил смешок, и княжна несколько расслабилась. В её уборке появилась упорядоченность, с коей она разделила вещи, и те перестали оккупировать прежнюю территорию стола с поистине княжеским размахом.

– Я точно Вам не помешаю?

«Всё-таки, страх», – решил я, примечая, как от меня прячут глаза. Так близко рассматривая княжну, я понимал опасения воспитанника и его странную заботу. Внешнего шарма девице занимать не имелось необходимости. В то же время Фануиурэма разрывал от восторга её талант к магии. У кого, у этой щуплой девчонки, которая под тяжестью мехов еле стоять может?.

– Не помешаешь, – заверил я, продолжая наблюдать, уже искоса, за сестрицей Светлейшего Князя.

Задора в ней поубавилось, она уже не настолько открыто стала возиться с письмом. Всё больше посматривала на принесённые мной вещи, как я устраиваюсь напротив неё и раскладываю перья и пергамент.

– Я тебя отвлёк. Тебе было весело, что и позавидовать можно, – я глубоко вздохнул, ненадолго отложив начало написания писем.