Под крылом Совы

Я так часто радовал себя лицезрением гибкости и ловкости Снежных Девушек, что нелия напротив меня казалась взбалмошным ребёнком. Наивная, хрупкая. Совсем как новичок, коему предстоит стать смертоносным ледяным жалом.

– Жилистая. С длинной белой косой, как Волки плетут. Прядки у висков с бусинами. Взрослые порой вплетают их в волосы, но с ними так неудобно, – княжна поморщилась и подтянула повыше платок. – И посох у неё был. Крепкий на вид, тоже бусинами увешанный. Явно из тонкого ствола сделан, нож к нему едва-едва прикасался…

– Мне стоит вас поздравить, княжна.

Вас поприветствовала Белая Волчица.

Хотелось сохранять спокойствие, но я досадовал. Только прибыв, гостья завладела вниманием и Крепости. Мне подумалось, что уже и сам Пик принял княжну под своё покровительство как молодую госпожу.

– Странный способ. Для этого обязательно было будить? – княжна Фанориа коротко надула губы. – Я слышала крик. Не знаю, усну ли после этого…

Я понял, что успел согреться, когда затылок и спина похолодели от услышанного.

Всё-таки я умудрился пошуметь, как и опасался. Между спальнями был большой коридор, да и княжне выделили дальнюю башенку, а это ещё несколько стен…

– Это не дух Волчицы. Это я вас скорее разбудил, княжна, – дым, и так не имеющий приятного вкуса, стал ещё неприятнее. – Волчица – защитница Пика…

– Что же вас напугало? – забота княжны тронула меня, и я в очередной раз убедился в верности своего решения. Её нужно увозить куда подальше от этой твердыни.

– Считайте это наказанием, княжна, – глоток дыма уменьшил бы мою вернувшуюся боль от воспоминаний, но я не стал продолжать дымить при княжне.

– Лет в десять или одиннадцать я добровольно отрёкся от Зова. После этого мне иногда напоминают об этом решении.

Фанориа из Драноров замолчала. Её замерший взгляд о многом говорил. Я помнил, что о ней успел сказать Ярчайший. Романтичная и нежная девушка. Она не слышала своего Зова, несмотря на возраст. Она никак не могла услышать своего Наречённого, а я сам отказался от того, чтобы услышать зовущий шёпот своей.

Наверное, ей стоило бы возненавидеть меня за подобный поступок. Просто от обиды.

– Это сильно больно? Ну, когда «напоминают», – княжна говорила медленно. Она перестала на меня смотреть прямо, и мне было тяжело не огорчаться перемене отношения.

– Почему вы так думаете? – неприятно было признавать то, что я принёс княжне первые огорчения. Да, хотел выдворить домой, но не желал приносить боль. Во всяком случае, так сразу.

– Вы курите крепкий сбор.