Под крылом Совы

Как прежде уже не будет, но лучше, чем сейчас – станет», – глаза было больно отрывать от строк, но я поднял взор и слепо сложил лист написанным вовнутрь. Сложил ещё раз пополам и встал, чтобы подойти к небольшому очагу в рабочем кабинете Твердыни и сунуть свёрток в огонь. Пламя тут же облизало бумагу и принялось поглощать. Если бы я умудрился исписать ещё один лист, ним стало бы то же самое.

Скрипнула входная дверь. Я не видел, кто зашёл, да и не требовалось. Ситта позволил бы пройти ко мне только одному нелию из моего окружения без необходимости предупредить меня.

– Я всё-таки надеялся, что у тебя хватит храбрости оставить её.

Фарэм. Прямолинеен, нахален и ядовит. Поразительно, как это он не родился Змеем. Сова бесшумна и смертоносна. Мальчик умеет быть тем, кем родился, когда ему так необходимо. А ему тогда было необходимо выплеснуть на меня свой гнев. Наверное, я был этого достоин. Или не «наверное», – это меньшее, что ему получилось сделать для меня. Почему-то мне очень хотелось, чтобы от слов мой воспитанник перешел к делу.

– Она уехала. Надеюсь, теперь ты доволен?

«Не совсем. Полдня – и я буду доволен», – мысленно ответил я на вопрос, но сказал совсем иное.

– Она поступила так, как пожелала, – я разглядывал догорающий лист.

– Она сделала так, как ты ей приказал!

«Давненько Фарэм не кричал на меня. Импульсивный мальчик», – я про себя улыбался, добавляя и то, что на Ледяном Троне сдержанность приходит очень быстро.

– У неё был шанс поступить по-своему. Она сделала то, что умеет лучше всего – послушалась старшего.

«Я отбиваюсь от стального вихря трухлявой веткой», – заключил я про себя. От головокружения не приходило на ум ни одной колкости, способной заставить мальчишку замолчать и поставить на своё законное место. Пришёл к выводу, что, как только мне станет получше, я отпраздную отъезд княжны хорошим ужином. Обязательно мясное, горячий пирог и щербет из фруктов. Никакого вина и курева.

– Она послушалась тебя! Тебя! И ты мог бы хотя бы прийти и попрощаться с ней!

«Мог прийти. И тогда бы на коленях умолял остаться», – настаивая на своём, воспитанник, сам того не осознавая, находил слабые места. Не мог не находить, иначе бы само его существование стало бессмысленно. Глупец, управляющий Твердыней, обречён. Пик поглотит его или отбросит прочь.