Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит

Его рубашка была распахнула, порвана, на груди имелся яркий красный след от миниатюрной женской ступни. Кто-то знатно по нему потоптался, пока я тряслась в вояжере по Анжару. Магистр явно веселее проводил время.

– Понимаешь меня? – телу вернули вертикальное положение, и ноги нашли под собой холодный академический пол.

Хорошо же ты убежала, Лисси… О таких великих побегах только сказки и складывать!

Я ошалело кивнула магистру, подтянув к подбородку темную ткань. От меня пахло болотной тиной и еще какой-то гадостью.

Почему он спрашивает? Думает, я о камни головой приложилась? Или придерживается версии с копытом гхарра?

Кольцо…

Я осторожно ощупала свои губы, и щеки, и липкие волосы… Словно могла без зеркала определить, которую из двух Алисс видит перед собой Райс. Нормальную или ту, что не очень.

Пальцы нервно пробежались по шее, докатились до кружевного края… И я взвизгнула, как анжарской осой ужаленная.

Дрянные хавранские моды!

Запахнулась в его плащ плотнее и вскинула на хмурого Райса ошарашенный взгляд. Он меня не узнал. Не узнал.

– Что понимаешь, это хорошо, – кивнул, набирая в легкие воздуха. – Пойдем.

К-куда? От купания в ледяной воде меня колотило, и я даже в мыслях своих заикалась.

Он что-то бормотал о Граймсе, чью диагностику я не вынесу, и сбежавшей дежурной, а я ошалело топала по знакомой до последнего камешка Анжарской академии. Из которой уволилась каких-то несколько часов назад.

Шлеп, шлеп, шлеп… Молча хлюпала босыми пятками перед Райсом, ловя на себе странные взгляды, но старательно их не замечая. Какого Варха происходит? Как я вообще оказалась в болоте?

– …Но если прошлое тебя находит…

– А? – резко обернулась к магистру, распахнув рот. Ныряя в черный взгляд с бесконечным дном.

– То приходится бежать еще дальше, – фыркнул маг, за плечи подталкивая меня дальше по коридору.

Запоздало поняла, что он ведет меня не в знакомый целительский корпус, а прямиком к ректору.

Райс распахнул дверь, и я прыгнула ему за спину. Проклятье, проклятье, проклятье! На диванчике Джонаса сидел Кристиан. Собственной помятой персоной, кровоточащей со всех сторон.

В голову забивался гул, избавляя меня от всяких мыслей. Такой же звон, как тогда, в диагностическом. Когда он меня ударил, а потом пообещал приложить лед. Щека вновь заныла, едва плотоядный взгляд нырнул под плащ.