Избранная-фальшивка

— Почему как у злобной кошки? — спросила я первое, что пришло на ум, лишь бы нарушить тишину.

— А? — Роман будто вынырнул откуда-то из глубин собственных размышлений и не без труда сфокусировал на мне взгляд. — Разъезжаешь где-то постоянно, одна, никто не знает, где тебя искать, никого к себе не подпускаешь. Я и то более, скажем так, дружелюбен.

И не поспоришь. Профессор всегда отличался краткостью и точностью высказываний, отчего все его научные труды были на редкость конкретны и малословны. На радость студентам и на зависть остальным преподавателям, которым приходилось печатать толстенные тома, а иногда и несколько томов, чтобы донести свои мысли до интересующейся аудитории.

— Магии в тебе не так уж много. Есть в нашей стране умельцы и посильнее. К тому же, ты блоки на нее наложила, даже пользоваться нормально не можешь, только откаты получаешь, если где-то рядом защитный амулет висит, — наставник покосился на дверь.

Я тоже на нее покосилась и передернула плечами. Неприятные воспоминания тут же дали о себе знать — голова заныла. Надо будет выпить что-нибудь успокаивающее, иначе к вечеру свалюсь в кровать с жуткой мигренью, от которой никакие настойки не помогают.

— Так что признавайся, ради чего вдруг ты понадобилась Его Величеству? — внезапный вопрос Романа поставил меня в тупик, а от его внимательного взгляда по спине поползли мурашки.

Шутка что ли такая? Но, насколько мне известно, профессор Дэйн предпочитает черный юмор. Мелкие пакости ему не по статусу.

— И чего ты на меня вылупилась? — Роман все еще искренне полагал, что я могу ответить на его вопросы, и сверлил меня внимательным взглядом узких красных глаз. — Только не говори, что в самом деле не знаешь!

— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, — сказала я и медленно встала.

— Странно.

Роман потер ладонью подбородок, в то время как другой рукой не глядя достал из выдвижного ящика письмо и протянул его мне.

Я машинально взяла, но прежде, чем читать, провела пальцем по позолоченной печати с изображением королевского герба. На пальцах остался блестящий след. Короткая официальная записка была составлена по всем правилам дворцовой канцелярии, по почерку узнавался образцовый клерк — выпускник столичной классической Академии.

«Похоже на настоящее».