На службе Эрриану

Ставни на окнах был плотно закрыты, не оставляя закатным солнечным лучам возможности проникнуть внутрь человеческого жилища. Отец расположился в глубоком кресле. Поза его была совершенно неподвижна, и лишь нервные пальцы, украшенные единственным перстнем с лазурным камнем, вертели пустую курительную трубку.

Лоренц Ван Барбур, не поворачивая головы, покосился на Генриха.

– Доброго вечера, сын.

– Отец... – В сыновнем горле пересохло. – Вы уже ужинали?

– Мы ждали тебя, Генрих. – Лоренц едва заметно улыбнулся.

Генрих потянул за шнур, болтавшийся у самой двери. Из глубин дома раздался негромкий перезвон колокольчиков. И тут же, будто чертик из хитроумной механической коробочки, появился слуга семьи Де Барбур.

– Юный господин... – Слуга поклонился.

– Джордж. Можете накрывать на стол.

– Сию минуту, господин...

Верный слуга исчез так же быстро, как и появился. Генриху даже показалось, что он услышал два такта мелодии той шкатулки, в которой Джордж мог бы прятаться.

– Пойдем, Генрих. – Лоренц оказался рядом настолько неслышно, что Генрих лишь чудом сдержал дрожь. – Уверен, у них уже все готово.

Шагая следом за отцом, Генрих невольно старался ступать как можно тише. Отец за последние два года превратился в свою собственную тень. Казалось, скоро ему не понадобятся ключи – Лоренц Ван Барбур сможет проходить сквозь запертые двери подобно бесплотному духу.

И самое плохое, что лекарства от снедавшей его болезни не существовало...

– Господин Ван Барбур.

– Благодарю тебя, Джордж. – Отец потрепал того по плечу.

– Господам понадобится еще что-нибудь?

– Нет, ты свободен.

Джордж откланялся, оставив хозяев вдвоем.

Когда-то в гостиной Ван Барбуров стоял длинный стол, за которым могло устроиться разом более двадцати человек. Однако отец распорядился заменить его на небольшой прямоугольный стол всего персон на шесть.

И оставить лишь три стула.

Отец устроился спиной к окну и взял в руки блестящие вилку и нож. Генрих сел напротив. Некоторое время ужин проходил в молчании. Наконец, когда тарелки опустели, отец взял кувшин, разлил по чашам пенящийся сидр и спросил:

– Каковы твои планы на это лето?

Генрих отпил глоток. Возможно, это и не лучший момент для признания... ну а когда еще?

– Я навел справки, – продолжил отец.