Мама поневоле. Алмазный принц

— Виттория, — я обдумывала, как задать следующий вопрос, но все-таки решилась и спросила: — Ты знаешь, кто я? В бумагах написано, что воспитательница твоего пансиона.

Девочка отрицательно покачала головой. И это еще больше меня озадачило.

Как так могло случиться, что леди Буарон очутилась с нужными документами именно в этот самый момент?

Но сколько бы я себя об этом ни спрашивала, ответа не находила.

Витторию я больше ни о чем не спрашивала. Позволила так сильно оголодавшей девочке спокойно поесть.

Я осторожно сняла перчатки со своих рук, потому для меня это был очень неудобный аксессуар, положила в рот кусочек сушеного яблока и отпила глоток чая из чашки.

Вновь посмотрела в окно нашего купе, но в этот раз ничего причудливого и непонятного я там не рассмотрела. Бескрайние коричневые поля простирались на довольно большое расстояние, а затем резко стемнело — и мало что можно было уже увидеть. Сплошная темень без единого просвета. Ни фонарного освещения, ни чего-то другого.

— А разве этот поезд едет без остановок? — посмотрела я на Витторию.

— Да, — бодро отозвалась девочка. — Уже совсем скоро мы прибудем Плайесван.

Я улыбнулась, глядя на порозовевшую мордашку девочки. И совсем перестала тревожиться.

Скоро мы сойдем с поезда, а в городе я смогу придумать, как нам дальше действовать и где искать отца Виттории Летресс. Возможно, после того как мы его отыщем, я смогу вернуться домой и наконец-то понять, кто такой Эдгарс.

Глава 2

— Плайесван, Плайесван. Через пять минут, — оповестил нас проводник, проходя по узкому коридору вагона и позванивая в колокольчик.

— Леди Буарон, — проговорила девочка, когда я возилась с атласной лентой, вплетая ее в косу Виттории. — Я должна вас предупредить.

— О чем именно? — поинтересовалась я.

— Когда поезд прибывает на вокзал, все пассажиры проходят обязательный досмотр.

— Прости, но я не понимаю, о чем ты. У нас есть билет и сопроводительное письмо о том, кто мы.

Девочка кивнула, принимая мою уверенность, что ничего страшного нас не ожидает. Но затем, как будто осмыслив все сказанное, добавила:

— Папа во сне… он попросил меня не называть нигде моего настоящего имени.

И тут мне стало совсем нехорошо.

Если ничего не озвучивать на досмотре, то получалось, что мы… Плохо получалось. Нас могли задержать. И, скорее всего, именно так все и произойдет.