Мама поневоле. Алмазный принц

— О, что же теперь будет? Я не могу дышать…

И я стала изображать, как мне не хватает воздуха в груди. Для пущей убедительности я расстегнула три пуговицы своего кружевного ворота.

Тут глаза проводника и вовсе вылезли на лоб.

— Давайте успокоимся. Среди пассажиров есть лекарь? — с надеждой в голосе уточнял проводник.

Но все молчали. Никакого оживления после вопроса мужчины не последовало.

— Что же, раз так, — буркнул недовольно проводник себе под нос, — я попрошу всех пройти в свои купе. Я вынужден заблокировать двери и выход из вагона.

— Но у нас дела! — кто-то из пассажиров попытался воспрепятствовать заключению под стражу.

— Прошу вас, нет повода для возмущения. Но таковы правила.

И проводник сделал пасс руками. Пассажиры смиренно прошли к себе и закрылись изнутри, а затем мужчина накинул на все двери, кроме нашей, магическое плетение, блокирующее двери со стороны коридора.

— Леди, пройдите к себе. С вашим купе я должен поступить точно так же.

Я кивнула. И мы с Витторией подчинились требованиям проводника.

Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце. И еще я очень переживала, как пройдет разговор с представителем пропускного досмотра.

Виттория нервно накручивала кончик своей косы. И я попробовала успокоить и так уже довольно настрадавшегося ребенка.

— В худшем случае наш замысел раскроют… Но я очень сомневаюсь, что им удастся напасть на след твоего магического Дара.

Мне очень хотелось в это верить. Раз владелица женского пансиона придержала при себе девочку, то это явно было неспроста.

Виттория кивнула. А я посмотрела в окно. По перрону семенил наш проводник в сопровождении двух стражей порядка в таких же красных одеждах, как мне довелось повстречать на мужчине в самом начале нашего пути в поезде. Во главе этой небольшой группки шел весьма интересный мужчина. В нем чувствовалась особая порода и стать, и фигура совсем не подкачала.

Я почувствовала, как уже начинаю бояться этого незнакомца. В голове у меня не совсем укладывалось, каким образом я должна буду убедить этого человека в правдивости своей истории. Но отступать было уже поздно, если заварила такую кашу, придется настаивать на своем до последнего. Потому что я пообещала помочь этой крошке. И, возможно, каким-то образом и себе заодно.