Грань. Выбор, которого нет.

«Я сплю, я, как опоссумы в ледниковом периоде, вдох-выдох» – уговариваю себя, вслушиваясь в разговор. Через минуту, зажегся свет. Чувствую, что в комнате люди, но ко мне никто не подходит.

- Когда она очнется? – голос явно принадлежит мужчине и звучит взволнованно, а скорее даже раздражено.

- Думаю, что не раньше, чем через час. Организму нужно время, чтобы перестроиться. Да и неизвестно, сколько в этом мире будет длиться инициация. Повезло, что хотя бы ритуал работает, пусть и сил тянет на подпитку немерено.

- Но она ведь сможет открыть путь?

- Думаю, даже если.

.. – этот голос перебил пробирающий до костей смех. И если вспомнить кто мои возможные похитители, я могу догадаться, кому принадлежат следующие слова.

- Даже если она не сможет его открыть, мы всегда можем провести еще один ритуал, используя ее силу. Мне даже чем-то нравится этот мир. Можно тащить в жертвенный круг каждого встречного и не думать ни о согласовании энергий, ни о ищейках темной стражи.

Мне от этих слов стало еще хуже.

Жертвенный круг? Они что сатанисты? Похоже, скоро я имею все шансы оказаться на месте Пиона, или даже хуже. Так. Не время для паники. Я - опоссум. Дышу. Слушаю.

- Это так? – снова первый. Мне почему-то кажется, что это тот самый франт и он среди них главный.

- Боюсь, такой вариант не подходит. Этот мир слишком быстро поглощает энергию. Чтобы ритуал сработал нам придется убить десятки, а то и сотни ходящих. А у нас только одна, к тому же не проявленная - голоса стали удаляться, поэтому последние слова я расслышала уже с трудом.

Снова наступила темнота и тишина.

Подождав еще минуту, для верности, я открыла глаза. В комнате никого не было, но теперь мне хотя бы хватило сил осмотреться. Мимоходом отметила, что за окном темно. Сколько же времени я здесь провела? От фонарей на пол падали голубые блики, высвечивая непонятные темные линии на старом паркете. Двери заперты, я четко слышала, как в замке поворачивался ключ, поэтому поползу к окну. Руки и колени почему-то липнут к полу, но я стараюсь не обращать на это внимания.

У меня есть цель.

Вот, я почти на краю жуткой звезды, пытаюсь отодвинуть со своего пути непонятную кучу тряпок. А в следующий миг едва сдерживаю крик. Из-под сдвинутой ткани выпадает рука! Иссушенная до костей, мертвенно-бледная рука. Я замираю, и хочу верить, что это бутафория, что этого не может быть... Что это все происходит не со мной, в конце концов, но, поднимаясь выше, взгляд натыкается на лицо. Знакомое лицо.