Наследники 1

Да и те, кто умер, заслуживают, чтобы даже такие, как мы, родившиеся намного позже, и в другой стране, помнили. Это просто правильно.

— Я чувствую себя такой невеждой.

Переборщил с нравоучениями? Вообще-то, мне это совсем не свойственно, видать, сказалось влияние старших в команде, а точнее, Лин и Яхо. Ариман от них отличался — был более груб и прям, и с легкостью мог послать кого угодно, если они вздумали читать ему морали. Он был авторитетом сам для себя, и я слегка завидую, что не могу так же.

— И зря! Никто не может знать всего, но сейчас ты сделала шажок на этом пути! — он нарочито весело громко рассмеялся, — и не смотри на меня так, словно я твой наставник, не хочу остаться для тебя таким воспоминанием.

— А каким хочешь? — девушка подалась вперед.

Эш сглотнул ком в горле и отступил. Он мог сгрести ее в охапку, поцеловать, а потом утащить в свой номер, и остаться первым в ее жизни любовным воспоминанием. Но… Какой же сволочью надо быть, чтобы поступить с ней так.

— Хорошим, — отвернулся, разглядывая улицу, на которой начали появляться ранние прохожие — а там, сама решай.

Он думал, несколько сложна стала его жизнь, после того он присоединился к Триаде. Всегда есть дом, куда можно вернуться, деньги, хорошая еда и одежда, друзья и женщины, но нет свободы. И никогда не будет. Разве что после смерти.

Пожизненный контракт — главное условие Триады, и обеспечение сохранности их секретов. Он, до конца своих дней будет бегать по заданиям, пока не сложит голову или не перейдет под старость лет на кабинетную работу, и будет безвылазно сидеть в башне ордена как их командор Альгин.

А если вздумает завести семью и продолжить род — будь добр выбрать из тех, кто заключил контракт, и не забудь, что твои дети с рождения будут принадлежать ордену, без права выбора. Обрекать на такое вот благополучное рабство, он никого не собирался. Поэтому и душил искорки влюбленности, едва они загорались. И говорил себе: я еще слишком молод для подобного!

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Не знаю, боюсь, Мирелия так просто не отступится и придумает что-нибудь еще.

А я что? Я просто девочка на побегушках. Куда она пошлет туда и пойду.

— Мне это не нравится. Слишком опасно. Я же говорил: кто-то очень не хочет, чтобы о Мартине узнали. Вас могут убить как тех журналистов.

— Тех? Были еще?

— Ну да, — Эш поморщился, обещая себе впредь следить, за тем, что говорит, — много кто из того светского издания погиб или пропал без вести, едва они упоминали о той женщине.