Наследники 1

Свежий ветер ворвался в душную комнатку, и дышать стало легче. Лекарь взял канделябр и замер у кровати.

Девушка выглядела совсем молодо. Свободного кроя лиловое платье и накидку украшали крошечные кристаллы кварца, что ловили каждый всполох догорающей свечи. Тонкие пальцы дернулись и упали, скомкав выцветшее одеяло. Из украшений, на правой руке ютились два кольца. Крупный родовой перстень с розой и простенькое черное колечко. На левой руке, три тонких как нитка браслета, с нанизанными бусинами кварца. В ушах — по несколько пар сережек-бусинок.

На плетеном шелковой нитью поясе покоился плотно набитый кошель из светлой кожи.

— Откуда же ты взялась?

Поднес свечу ближе, словно оранжевый свет мог дать ответы. Ветер вновь прорвался в комнату и едва не погасил пламя. Тонкие, как паутинка, белесые волосы взлетели и бережно укрыли бледное личико и грубую повязку на голове.

Кроме ушиба и сильного истощения, здоровью незнакомки ничто не грозило, и остальное лечение он благодатно предоставил сну. Днем его старинный друг, еще со времен Семилетней войны пообещал прислать доверенного, и сведаться о здоровье найденыша.

И лекарь не стал больше терять драгоценных минут, и отправился спать.

Утром Аман встретил доверенного от барона, оставил ждать в гостиной, а сам поспешил заглянуть к гостье. По словам служанки — дева проснулась, но на вопросы не отвечала, и вообще вела себя странновато. На душе заскребли кошки.

Неужели чутье подвело, и она самая обычная оборванка, а то и хуже — воровка!

Он так спешил, что запыхался, возраст не прощал спешки, и в груди закололо.

Возле двери — в гостевые покои, отдышался, и без стука приоткрыл дверь, готовясь застать девушку за разграблением его имущества или вовсе распахнутое окно и ветер.

Она сидела на краешке смятой постели, в одной сорочке. И смотрела в окно, так печально и растерянно, словно юная невеста моряка, которой сказали, что накануне был шторм и жив ли ее суженый неизвестно. Аман залюбовался тем, как играли солнечные блики на бледной коже, и, забыв о приличиях, вошел в комнату.

В душе будто расцвели давно увядшие бутоны юности и страсти, старческие руки тряслись, вожделея обнять, прижать прекрасную фею, и провести так всю оставшеюся жизнь, даже если ему осталось лишь мгновение.

Девушка обернулась, фиалковые глаза расширились, а брови поползли вверх. И за мгновение, как он готов был обнять свою фиалку, она вскочила, запустив в него подушкой.

— Что ты делаешь?! Извращенец!

Мир Амана вновь перевернулся.