Наследники 1

Танцовщица остановилась и замолчала. Взгляд раскосых глаз задержался на онемевшей жрице. Богиня подходила, и каждый шаг девичьих ножек обдувал зимним ветром. Камира присела и улыбнулась. Развеселую девчонку будто стерли, как недописанный холст, и поверх нарисовали новую. Брови приподнялись вверх, а кончики губ так растянулись, что стали похожи на полумесяц, глаза сощурились, превращая Мирелию в маленького сурка, которому не посчастливилось загулять в охотничьих угодьях тигрицы.

Жрица задрожала и выдернула приросшие конечности из капкана трав и на карачках попятилась, моля Ямени прекратить этот сон.

Камира протянула руки к жрице, и из глаз потекли бордовые вязкие слезы. Мирелия потеряла контроль над сном окончательно, становясь безучастной марионеткой. В области сердца ужасно свербило, будто невидимый червячок рыл в нем тоннель. И Мирелия закричала.

Мягкая перина уступила каменному полу. А солнечные проказники — слуги небесного правителя, облепили и заплясали, радуясь, что та больше неподвластна убаюкивающей тени.

Мирелия застонала и открыла глаза. Хлопок двери и тревожная поступь, которую она бы узнала, будь она даже смертельно больна, окончательно пробудили ее. Батисто подхватил на руки растерянную жену и мягко вернул на перины, в обитель теней.

— Любимая, что случилось?

Она лишь вздохнула и притянула к себе мужа. Родной запах помог собраться с мыслями, и она пересказала сон.

— Я думаю, тебе не стоит волноваться. Вряд ли это дурной знак. Скорее — твои тревоги. Ты ведь сама не раз говорила, что не можешь не думать о миссии.

Вот и сложилось в кошмар.

— Наверное, ты прав, — Мирелия еще крепче обняла мужа. — В такие моменты я благодарю всех богов, что ты у меня есть.

— Только в такие?

— Нет. Всегда. Всегда поражалась, откуда в тебе столько спокойствия. Ты никогда не колеблешься и не нервничаешь.

— Просто я верю в нас, а удача покровительствует только уверенным и смелым. И правым. А мы правы!

— Мне бы твой оптимизм.

Мирелия потерлась о щеку мужа, чувствуя, как испуганная девочка в его объятьях превращается в гордую королеву.

— Выбрось все дурное из головы. Иначе ты не поверишь, что я сегодня раздобыл в городе.

Батисто подскочил к сумке; движениями жонглера высвободил лютню из тряпки и на вытянутых руках преподнес жене.

— Боги на нашей стороне любимая!

Ее разбудил глухой хлопок. Она поморщилась, поднимая помятое лицо от подушки. В комнате был полнейший бардак: бальное платье, скинутое впопыхах, как половая тряпка, валялось перед дверью.