Наследники 1

Яхо приподнял обе брови, разглядывая необычное для мужских пальцев украшение: крупная пятилепестковая роза из чистого кварца служила навершие кольца, а ее сердцевина чуть выпирала в виде печатки из мерцающего небесной стали — так назвали этот материал. Считалось, что его принесли боги, но в таких ограниченных количествах, что изделия из этого материала чрезвычайно дороги и редки.

— А не лучше ли оставить себе оберег. Это за тобой охотятся сектанты.

— У меня есть такой, — соврала Вэй — бери, на время, как все кончится, заберу.

— Спасибо, — сжал руку и перевернул навершием вовнутрь.

Наклонился и коснулся ее волос на макушке губами.

Вэй замерла, забыв, как дышать. Только впилась пальцами в ладони, чтобы удержаться и не броситься с объятиями — никуда не пускать, удержать и…

Я на самом деле влюбилась? И мне это совсем не кажется чем-то плохим.

Яхо отстранился и, не оборачиваясь, ушел, а Вэй, наконец, проголодалась. Но тревожить Эша, что как только лэр ушел, воровато выглянул из комнаты, осмотрелся, прошипел, что Шарли спит и развалился на диване и в наглую заснул, совесть не позволила.

Она нашла пару фруктов и опять вернулась на излюбленный балкончик, но настроение было другим. Легким, парящим, таким, что хотелось петь и танцевать под каплями дождя. И она позволила себе отпустить чужую грусть, скорбь и бесполезные переживания и немного помечтать, о том, что будет, если он тоже в нее влюбиться.

А потом пришло послание.

В воздухе появился серебряный шаг в полупрозрачной сфере и плавно опустился на перила. Она несколько раз моргнула и огляделась, надеясь, что визуальное послание адресовано кому-то еще.

Кто из тех, кого я знала, мог сотворить такое непростое чародейство — маг из библиотеки?

Шар качнулся, опасно кренясь в сторону пропасти, и Вэй схватила его. Едва он оказался в руках, потемнел, а затем в его глуби начали появляться картинки.

Мрачное, подсвеченное бледно-зеленым светом место, с подвесными арками, идеально ровным мраморным полом, выложенным большими квадратами.

Толстая колонна в самом центре со смутно знакомым орнаментом и он.

Мощную фигуру Гросса сложно было не узнать. Он стоял в пол-оборота, губы шевелилась. Кустистые брови хмурились, и рука то и дело стискивала рукоять секиры. Он с кем-то беседовал, а тот, кто прислал ей явно свои воспоминания, прятался далеко, и сам разговор расслышать было трудно.