Наследники 1

Кивнула, и ощущение, что на этом поле просидела напрасно, лишь усилилось. А она даине — верить интуиции для таких, как она не последнее дело.

Лин достала карту и постаралась отрешиться от всего: от мокрых ног предутренней росы, противного жужжания над ухом, скачущих мыслей и собственного неверия, что с ее саном нельзя, никак нельзя заглянуть за грань будущего. И задала в Великое Нечто лишь один вопрос — где произойдет убийство.

Лин стучала каблуками, не поспевая за комиссаром. Денвил Шепард едва не бежал по ступеням тюремной башни, спускаясь все ниже.

Знакомые места — отметила она, — и как иронично, что именно на предпоследнем уровне, где сидела белобрысая девица, теперь томятся члены банды Воронов. А сегодня в их полку прибыло — сам младший барон Энземский, попался за попыткой поджога храма Всех Богов, и кроме всего прочего ему грозит обвинение в соучастие в ритуальных убийствах.

Яхо оказался прав. Нападение остатков Воронов во главе с Виргусом было обманкой, и пусть она не удалась, Шепчущие успели сделать свой ход.

И сейчас в прозекторской лежали два женских трупа с вырезанными сердцами.

Яхо был прав дважды.

Тоннели… треклятые тоннели!

Карты, которые комиссар разослал всем с магическими вестниками уже после рассвета, пронизывали город настолько глубоко и путано, что при всем желании невозможно было устроить облаву на всех возможных точках входа и выхода.

Она не успела.

Старое кладбище. Убитую нашли там, и Лин до сих пор прогоняла картинки из головы, вздрагивая от смеси чувства ужаса и вины.

Она видела ее в прозекторской на каталке, прикрытую покрывалом, с лицом безмятежным и таким усталым, словно бедная женщина не спала ни один десяток лет и, наконец, смогла заснуть. Лин вспомнила короткую встречу, не самый приятный разговор и то, как она кипела жизнью, как самоуверенно задирала нос.

И восхищалась ее храбростью. Бессмысленной храбростью…

Но больше тревожилась о моменте, когда она вернется в Грей Тораль — быть вестницей горя — роль всегда нежеланная.

Судьба умеет смеяться и постоянно сталкивает, ту, что когда-то желала лишь лечить и спасать с жестокими реалиями. Будь то смерть мимолетного знакомца или приятеля — с горем пополам она примирилась, привыкла, стала закаленной сталью. Но то, что до сих пор доводит до нервной дрожи, это видеть, как тускнеет свет надежды в глазах тех, кому она принесла дурную весть. И в этот раз это будет Батисто и Шарлотта.