Ангел Маруся

Проплывём мимо скелетов кораблей с ещё не найденными сокровищами и каменных памятников иным эпохам… Я покажу тебе то, что никогда не увидеть, если смотреть так, как смотрите вы, ты услышишь музыку, которую не дано слышать смертному, ты узнаешь всё и обо всём… А взамен – какая малость, всего лишь выброшенная на берег оболочка. Её найдут рыбаки…

Не пугайся, это просто небольшая подначка, улыбка прозрачной субстанции, шутка бессмертной души. Всему своё время и каждому свой срок. Это как в море – коснётся тебя что-то лёгкое и холодное, заставив на миг оцепенеть – и опять всё по-прежнему, и солнышко светит, и набегающая волна ласково покачивает, и с берега ручонками машут, машут…

Вот и тебе, Дашка, машут – собирается тёплая компания для ради продолжения нескончаемого банкета тёплым курортным вечером.

На загорелых лицах радостные улыбки – ни с чего, просто жизнь хороша. Плыви к берегу, подружка, веселись. А я – туда, где яркое закатное солнце превращает небо и море в некую расплавленную неопределенность первичного вещества.

41.

Кто сказал, что мне нельзя почувствовать вкус и нежность маленькой игривой волны? Тёплую шершавость песка на берегу? Солнечный ожог? Память тела остаётся где-то вне его, за горизонтом, в огромной библиотеке земных впечатлений. Там материальное становится нематериальным, чувственное – эфемерным, а земное – вечным.

Да и какая разница – где пребывать, главное – как. Не хотите извлечь из библиотеки впечатлений мелкий противный дождик в ноябре или там мокрые ноги под сиденьем общественного транспорта? Или визг тормозов за спиной? – Не хотим! Как дружно у нас получилось, прямо хор Пятницкого.

Зачем тогда они хранятся на виртуальных полках? Затем, наверное, что мы их туда сами и поставили.

А вот сделаю я прощальный кружок над чудным островом, где осень-зима-весна умещаются всей компанией в один календарный месяц, помашу невидимым крылом Дарье, с ленивой улыбочкой глядящей в синее небо, и полечу-ка я дальше вокруг земного шарика.

Имею полное право.

Мне кажется, что ваши сны, заполонившие собой то, что называют биосферой, тревожные и непонятные, настолько сгустили воздух вблизи земли, что стало трудно не только летать, но и дышать. Я могу поднять выше, где лёгкие сновидения птиц плавают подобно паутинкам в осеннем саду, посверкивая на солнце, или ещё выше – где нет ничего материального, даже облаков. Это может любая душа, пусть и состоящая при теле.