Наследница долины Туманов

Но она и без того всё поняла.

Строптивая старушка, бросив на меня очередной виноватый взгляд, всё же подчинилась. Шаркая ногами с поникшей головой, она проследовала к двери.

— Да не съем я её, — бросил ей вслед гер, — ну, может, только укушу за пикантное место пару раз.

Моё лицо вспыхнуло пламенем смущения, когда я поняла, о чём он намекнул. Нянечка же что-то проворчала сквозь зубы и всё же покинула комнату.

— Это даже хорошо, что у тебя такая верная служанка, — подметил гер после того, как дверь захлопнулась.

— Она растила мою мать и меня с сестрой.

Я старалась быть вежливой и не злить его. Не выводить из себя. Но само присутствие мужчины в этой комнате нервировало и держало в напряжении.

Северянин подошёл ближе и, не обнаружив ни кресла, ни стула, сел прямо на застеленную кровать. Глянул на пустые тарелки, а потом с неким укором на меня.

— Всё же ты была голодна, а со мной есть отказалась!

Я сглотнула, прикусив нижнюю губу.

— Что же неожиданного было в тарелке с картошкой? — с искренним непониманием поинтересовался он.

— Вы даже знаете, что я ела, — я попыталась улыбнуться своему незваному гостю, но вышло как-то жалко. — Мужчины никогда не интересуются делами женщин. И уж тем более их не заботит то, кто что ел и когда это делал в последний раз.

— Какой бред, — хмыкнул гер, — и не надо называть то существо, что правило тут до меня, мужчиной.

— Князь Хумъяр…

— Довольно, — рявкнул он, — я даже имя это из твоих уст слышать не желаю. Считай, что он уже сдох.

— И всё же вы ведёте себя странно. Я не могу понять, что творится в вашей голове и, конечно, вы должны понимать, что ваши шутки на мой счёт смехотворны. Но … — я запнулась, потому как желала высказать то, что терзало меня последние несколько часов. — Я хотела бы остаться жить здесь, необязательно в замке, во внешнем дворе есть крепкие, пригодные для жизни дома, — тихо попросила я после некоторого молчания.

— Амэлла, тебе не надо больше ни о чём переживать, — снова перебил меня северянин, в его взгляде скользнула неуместная жалость.

Это меня задело.

— Не смотрите, пожалуйста, на меня так! — выдохнула я.

— Как? — не понял он.

— Так, словно я недобитая собака, — мне стало так противно от понимания того, как низко я пала.