Мне нельзя тебя любить, оборотень

   После посуды взяла метлу и как следует прошлась по полу, заглядывая в каждый уголок, отодвигая столы, чтобы вымести грязь из-под их ножек. Уж если делать, то хорошо. Нагрела воду и начала руками, кверху попой, мыть недовольно поскрипывающие половицы. Подол мешался, поэтому глянула по сторонам и подоткнула его повыше. Вот, теперь гораздо удобнее!

   Вода в ведре стала бурой и почти остыла, когда сзади раздалось:

   - Красивые панталончики, госпожа Сильвия!

   Ой.

   - Да не переживайте, я никому не скажу. О том, что они у вас розовые, с белыми кружевами.

   - Что тебе здесь надо? – понимая, что мое лицо красное, как пальцы после чистки свеклы, спросила я.

   - Зашел спросить, не нужно ли еще дров?

   - Ты же недавно охапку притащил.

   - А воды натаскать?

   - Нет.

   - Тогда, может, хлебом угостите?

   - Ой, его же в печь пора сажать! – вскрикнула я и, тщательно вымыв руки, подошла к колобкам. 

   Да, настоялись и приподнялись, как надо. Открыла заслонку печки, ее нутро дыхнуло мне в лицо жаром. На секунду застыла, любуясь, как по алым углям идет волна перелива – сияют, как драгоценные каменья! Потом взяла кочергу и безжалостно разбила красоту, которая тут же недовольно начала швыряться во все стороны искрами.

   В ответ я бросила щепотку муки на дальнюю стенку и кивнула сама себе, увидев, что та не вспыхнула, обугливаясь – значит, температура самое то. Что ж, колобочки, прыгайте в печь! Подхватила формы ухватом и усадила в пузо печки. 

   - Жарьтесь, парьтесь, выпекайтесь, ни на что не отвлекайтесь, - пробормотала вполголоса присказку Нины и вернула заслонку на место.

   - Споро как у вас выходит, - одобрил оборотень. – Любо-дорого поглядеть, как вы работаете!

   - А тебе лишь бы самому не работать! – покачала головой, глядя на оборотня. – Ты почему еще здесь? – взяла тряпку и плюхнула в ведро.

   - Что ж сразу гнать-то? – он опасливо покосился на мои руки, когда начала отжимать ее.