Интерфейс

Увешанный картинами коридор всё так же уходил горизонтально вдаль, а мы с Зимбой начали движение под горку, будто по лесенкам спускаясь всё ниже и ниже с этажа на этаж.

— С тех пор я жила мечтой об этой прекрасной, волшебной энергии нашей планеты. Она стала смыслом моего существования, мне хотелось пить её вновь и вновь, заполняя ей себя до краёв. Но тех энергокапсул хватило бы ненадолго даже мне одной, не говоря уже о том, чтобы поделиться с друзьями. Поэтому мечты так и остались сладким улетающим ветром, лишь единожды поцеловавшим мою тонкую душу.

На одном из этажей, куда мы спустились, такими же бесконечными, как и всё здание, рядами стояли ресторанные столики, накрытые ажурными скатертями. Зала была освещена огромными люстрами, в которых горели настоящие восковые свечи, источая приятный аромат. Между столиков сновали вёрткие, как угри, официанты, разнося подносы с изысканными блюдами. Едва заметным движением руки Зимба стащила с одного из подносов пару длинных пирожных, увенчанных изящными кремовыми финтифлюшками.

Одно она протянула мне, а от другого откусила чуть не половину за раз.

— Ммм, напоминает лёгкое любопытство, — промурлыкала она, проглотив кусок десерта.

— Не понял. Кто что напоминает?

— Вот эта вкусняшка, — помахала она остатком своего пирожного перед моим носом, — по вкусу похожа на лёгкое любопытство. Не такое, как к новому интересному знакомому, а такое, будто увидел свёрток на дороге и гадаешь, что в нём находится. Попробуй!

Я откусил немного от своего пирожного и застыл на месте.

Потому что, беря своё начало на кончике языка, по моему телу растёкся вкус, которого я раньше не то что никогда не пробовал, а даже представить себе не мог, что такие вкусы существуют в природе. Не сладкий, не солёный, не терпкий, не пряный, а именно вкус любопытства! Его сложно было спутать с чем-то другим.

— Нравится? — спросила она, когда я доел всё пирожное.

— Ещё бы! — восхищённо сказал я, ища глазами другие кушанья.

— Теперь я, пожалуй, соглашусь с тобой в том, что булка из моего детства даже близко не валялась.

— А это ты ещё страсть не пробовал! — лукаво прищурилась Зимба.

И мы пошли вдоль столиков, не спеша дегустируя всё новые и новые изысканные закуски. Вот я увидел большую глубокую вазу из чёрного стекла, с горкой наполненную какой-то серо-зелёной густой массой, похожей на баклажанную икру. Посередине посудины вертикально торчала большая деревянная ложка.