Интерфейс

Допившие свой чай следователи деликатно молчали, предоставив мне самому возможность оценить габариты северного пушного зверька, заглянувшего ко мне на огонёк и решившего, что теперь он будет жить здесь. Выпитая рюмка никак не успокоила меня, а только ещё сильнее разожгла панику в отдельно взятой черепной коробке.

— Где тут у вас туалет? — нарушил душившую тишину майор. Я молча указал ему стратегическое направление, и разделяющих мою скорбь стало наполовину меньше. Воспользовавшись отсутствием начальства, Банкин без лишних слов взял бутылку «беленькой» и плеснул себе в чайную кружку.

— Ну что, дружище, — сочувственно сказал мой внезапный собутыльник, — не повезло тебе малость. Но ты не расстраивайся, ведь в жизни ещё столько интересных вещей! Театры, музеи, футбол...

От сиюминутной жестокой расправы Банкина уберегли его весовая категория и должность. В него полетел лишь мой полный презрения взгляд, но и тот не достиг своей цели: лейтенант в этот момент как раз поднял кружку со словами «Ну, будь здоров хотя бы.

..»

— И что, ни у кого из пострадавших украденная эмоция так и не появилась? — с надеждой спросил я.

— Не-а, — занюхав рукавом, ответил Банкин. — Самый первый известный нам случай произошёл четыре года назад. Собственно, узнали мы о нём случайно, из десятых рук. Началось с обычного обращения в милицию: женщина на тротуаре пнула чужого ребёнка. Казалось бы, просто нервная, неуравновешенная. Галоперидолу в зад да пару месяцев исправительных работ — вот и весь разговор. Но доктору, который проводил судебную экспертизу, её история показалась странной, и он рассказал за рюмкой чая кому-то из наших.

— А что за история? — заинтересовался я.

— История весьма занятная. Мадам та ранее была очень сердобольной и жалостливой, всем старалась помочь. Плачущего ребёнка на улице успокоит, потерявшуюся зверушку приютит и хозяина найдёт. И вот один раз к ней прямо под дверь прибрёл котёнок со сломанной лапкой. Обычный такой, серенький заморыш. Она его, разумеется, взяла к себе, выходила, выкормила.

.. Да только дочь её, школьница, стала замечать, что с каждым днём маманька становится всё злее. Вот нищего на улице на три буквы послала, вот старуху в очереди толкнула. От былого милосердия кукиш без масла остался. Дочь, разумеется, говорила с ней об этом, но мать каждый раз отвечала одно и то же: «сама не понимаю, что со мной происходит». И вот один раз (дело уже зимой было) идёт она по скользкой дороге, впереди мама с девочкой лет пяти.