Интерфейс

— Смотри, этот парень оставил мне телефон капитана! — с этими словами отец развернул бумажку, словно подтверждая, что не врёт. — Правда, не местный телефон, питерский. Но какая разница...

— Звони! — почти скомандовал я. — Соглашайся, пап!

— А как же вы без меня? — испуганно спросил он.

— А как ты без себя? Хочешь всю жизнь прожить для других?

— Ты знаешь, — глядя в небо произнёс отец, — с момента твоего рождения мной владело какое-то чувство, что моя жизнь мне больше не принадлежит и что теперь для меня главное — заботиться о тебе и твоей матери, какими бы вы ни были и сколько неудобств мне ни приносили бы.

Чувство, будто я за что-то расплачиваюсь, отбываю наказание за какие-то грехи. Может, в прошлой жизни сильно нагрешил, а может, в этой... И теперь всё вокруг заставляет меня заботиться о вас против своей воли.

— Папа! Я искренне рад за тебя! — воскликнул я. — Ведь если ты смог это высказать, значит, уже не боишься своих настоящих чувств! Не боишься, что на тебя начнут показывать пальцем и говорить, что ты плохой!

— Теперь не боюсь! Не знаю, что случилось, но после беседы с тем парнем из меня будто кто-то вытащил это желание заботиться о вас, как будто из ноги вынули огромную занозу, много лет мешавшую ходить! Но самое странное, что мы ни о чём таком с ним не говорили.

Немного о погоде, чуть-чуть — о капитане, но больше просто сидели и молчали. Улыбка у него какая-то... понимающая, что ли. Всепрощающая. А глаза такие добрые-добрые! Зелёные. ..

И тут меня от макушки до кончиков пальцев на ногах окутало тёплое чувство трепетной радости: я наконец-то понял, с кем именно имел беседу мой отец пару дней назад. Не знаю, какова на вкус вынужденная забота против своей воли, и намного ли она противнее навязанного чувства долга, но то, что теперь эти две ужасно вредные для него эмоции были старательно обгрызены под самый корень, я знал наверняка. Это обстоятельство, как я понял, и стало главной причиной внезапного «прозрения» человека, ранее много лет блуждавшего по жизни подобно зомби и медленно, но верно превращавшего себя в ходячий сосуд с чистым спиртом.

— Я отпускаю тебя, папа! — улыбнувшись, сказал я ему. — Ты ничего мне не должен, да и никогда не был. Здоровую семью можно создать только желая того от чистого сердца, а не из-под палки. Зная наверняка, что ваша любовь с женщиной, а затем и с детьми принесут тебе счастье и свободу, а не рабство и вечные упрёки.