Мой Пилигрим

Агни вчера показывала, а сегодня я чуть подзабыла, боюсь напутать. Ее заново спрашивать страшно.

— А меня не страшно? С чего ты взяла, что я готова помочь? Э, Мари, ты ошиблась – все знают, что я со всякими просьбами посылаю далеко и надолго, с меня где сядешь там и слезешь. Делай свою работу сама, решай проблему как хочешь.

— Поняла. Буду знать.

До семи время пролетело быстро. Это для меня, для прочих – не спрашивала. Собралась, оделась, вышла на темный проезд вместе со всеми и до остановки трамвая дошли гурьбой.

Я оглядывалась, высматривалась, в глупой надежде, что замечу где-нибудь темную высокую фигуру и на меня снова снизойдет ликование, но нет. Даже обругала себя за излишние ожидания.

Краем уха уловила, что Мари говорила – ее на остановке в Казематном будет встречать отец. Одной добираться страшно.

Конечно страшно! В их районе нормальные люди редкость, туда стекаются те, кто замарался беззаконием или очень к тому склонен. Изгои, что в окружении аморалки могут спокойно пить, бои устраивать.

Селиться там нормальным, а тем более семейным, край нужды.

Все, кто в «единичку» загружались, ехали кучками, разойдясь по разные стороны. Я ни с кем, уходила в конец вагона отдельно. А сегодня Мари взяла и подошла. Ну, не могла она отцепиться. Решила, что если я ее печеньку взяла, то теперь все, подружки?

— Тио, а ты в Духа Жажды веришь?

— Ты чего ко мне пристала?

— Не знаю. У тебя сегодня выражение глаз другое, не ледяное. — «Выражение глаз»… а пялится в окно. — Веришь?

— Ну, допустим.

— А со Слугами когда-нибудь сталкивалась?

— Ты зачем спрашиваешь?

Она замялась, придвинулась приватнее и шепнула:

— Позавчера на проездах я видела женщину… Толстая безобразная старуха, она у одного из горелых домов ворожила что-то и к ней собаки сбегались. Тио, это было так жутко! Я еще путаюсь, опоздать очень боялась и совсем рано-рано приехала, не на наш проезд заскочила, а на соседний. Когда поняла, начала возвращаться, как мимо две псины пронеслись. А потом еще и еще! Я уже думала, что мне конец, вокруг ни души, а их много… но собаки даже не гавкнули в мою сторону, только скулили тихонько и жалобно.

Я осторожно, крадучись шла, и тетка меня не заметила. Тио, это совсем-совсем не человек, так мне показалось! И вокруг нее…

Тут Мари передохнула, вскинув свои ресницы и посмотрев на меня:

— Собак, наверное, голов двадцать.

— В службу порядка не пошла, как понимаю. И что дальше?

— Уловила момент, как та отвернулась спиной, и убежала.