Мой Пилигрим

— Он, не отвлекаясь от дороги, качнул подбородком на два зеркала, неведомо по каким переходам отражения, показывающим салон. —. Скучаешь? Выходная?

— Выходная.

— Не мерзнешь? У меня термос есть. — Опять кивок, только наугад за спину. — В кармане сиденья засунут, пей, погреешься.

— Спасибо, я пока не мерзну.

— А ну…

Мы пожали друг другу руки, и тот удовлетворенно кивнул. Горячие у меня ладони.

— Я сейчас до депо в Казематном, обед, час на перекусить есть. Составишь компанию, раз выходная и скучная?

— С радостью.

Машинист не старый, немногим за тридцать лет, но я не ощущала ни капли неприятного и липкого, особенного «приглашения на обед». Позвал просто, как нового знакомого. И провожал он меня в ту ночь до дома от доброй натуры – не оставить человека в беде. Не приставал, не лапал, не напрашивался на поздний ужин, даже намеков не делал! Мы тогда и на «ты» перешли.

Как же это прекрасно, быть такой свободной и счастливой! Поцарапанная жемчужинка ценность свою потеряла и никому не нужна, никто жадными глазами не смотрит, себе в карман не тащит.

Депо располагалось на самом краю Казематного. Мартинус выставил значок и работник, на подходе трамвая переключил ветку на поворот с кольца, чтобы мы с него съехали. Это минутная задержка, - вагон выруливали на особую ветку, там из депо выходил один из дежурных, подменял машиниста и час катал дальше по кольцевой, пока тот, у кого дневная смена шел на законный обеденный перерыв.

Мы с Мартинусом пошли до чайной. От депо пересекли разделительную улицу и оказались на краю Трущобного, где в самом первом доме, на первом же этаже одна из квартир была переделана в кафешку. Тесная, маленькая, столики только стоячие – и все пропитано запахом пирожков. Я там бывала раза три от силы. Наши гаражи отсюда на самом далеком противоположном краю, бегать на обед – все время и пробегаешь, далеко, да и лакомиться пирожками с моим богатым холодильником… Все три раза я тут была, когда только-только обследовала город после больницы.

Машинист придержал за рукав почти на пороге подъезда:

— Слушай, а ты… не поможешь мне по дружбе, а? Ты вон какая молоденькая, стройная, длинноволосая, ну… помятая чутка, как раз как надо.

Когда он объяснил в чем дело, хотелось смеяться. И до чего же польстило, что он, повстречав меня всего раз в жизни, теперь так доверяется.

В чайной работала любовь всей его жизни – Зои.