Мой Пилигрим

Это же надо вдруг оказаться в таком дворце и в такой роли! Как королева!

Людей не было. Шуршало, шелестело шагами, топало – все скрывались внутри, расходясь заблаговременно. Я не успевала заметить ни одного человека – хоть обслугу, хоть кого из домочадцев, хоть самого хозяина.

Вот так Грим и живет, что все разбегаются как тараканы при свете? Я понимаю, я сама почти нелюдимка, но у меня не дошло до крайности. Я жила среди людей, я общалась с ними и не уверенна, что чувствовала бы себя комфортно, если бы совсем-совсем не могла ни с кем перемолвится словом.

Войдя в самую большую залу, Грим запрокинул голову и стал поворачиваться вокруг себя, как высматривал что-то невидимое глазу. Приподнял руку и, не трогая, локтем заставил попятиться за спину.

Внезапно у меня зашумела кровь в ушах, сердце забилось сильнее и стало реально жарко. Я ощутила свои шрамы на теле не как нечто болезненное и омертвевшее, вроде ожоговой корки, а как будто они вновь вскрылись, закровили, источаясь болью и жизненной силой.

— Грим, а Тень на расстоянии бить может? А то у меня…

— Может. — Он обернулся, чуть-чуть склонился к уху и рокотнул сухим и глубоким шепотом: — Поддайся на миг, вымани, Тень нужно воплотить, чтобы я смог ее задавить и обезвредить.

Проклятье, от Грима еще и пахло прекрасно… смесь из морозного воздуха, смолянистого дерева и яблочной шкурки. И тонкий телесный запах его самого, такой приятный и почему-то прохладный.

А поддаться… да, это не слишком и трудно. Ощущение, что у меня из ран кровь хлещет и жизнь уходит – ничуть не ослабло, хотя я трезво чувствовала под пальцами запаянные рубцы. Я кивнула Гриму, оскалилась как он бы оскалился, и позволила себе думать, о чем думается.

Духом я сильна, а Безымянный вовремя защитит если переиграю в поддавки и что-то сделаю или не так себя поведу.

Как же он близко… какой же он сильный… он бы не просто не сбежал, он бы тигру пасть голыми руками разжал, чтобы меня вытащить! И не остановился, а вывернул бы челюсть зверю!

Грим снова отвернулся, попятился от центра залы, оттесняя меня спиной к стене и загораживая от теней, которых вдруг стало больше.

Какой же он сильный, и какая же я слабая… кто-то рожден бойцом, сразу, а кто-то рожден жертвой.