Мой Пилигрим

Чего-чего? Неужели Агни хотела сказать, что мне в лицо не смотрят не из-за шрамов? Не верю!

К концу проезда скорость сбавила, трезво решив – а смысл торопиться? Срок прошел, все равно собираются наказывать так лучше явиться к воротам не с красным лицом и сбитой дыхалкой, а спокойно и с достоинством. Самое лучшее, что лично мне терять нечего. И если «шкурам» прилетит штраф, который всех вгонит в долги, то где наша не пропадала? Люди живучие, выкрутимся, не смертельно.

Докатила на трамвае, потом чуть прошла пешком.

Золотые ворота – огромный пропускной пункт на территорию, всю обнесенную оградой в три метра высотой. Персонал или гончие, они же курьеры, только по пропускам. Обслуга, чтобы не раздражать господ, по большей части там и жила, и самим удобнее было.

— Из «Трех шкур», номер заказа пятьсот пять в дом господ Шариз.

Управляющий, ожидающий уже неизвестно сколько, выскочил из будки охраны и открыл рот, чтобы начать орать, да вдруг взял его и схлопнул. Уставился на меня с выражением полной растерянности и даже покраснел.

Зуб бы заложила на то, что угадала: хотел дать волю гневу и подавился.

Да ладно! Агни попала в десятку?! Я ведь нагло и с усмешкой смотрела тому в глаза, не показывая ни вины, ни пресмыкания, и даже старалась вложить во взгляд предупреждение «не связывайся со мной».

— Вы опоздали.

— Обстоятельства подвели. Ну, привезла же. Расписывайтесь и забирайте.

— Вам надо… на этот счет договориться с хозяином. — И так улыбнулся радостно, будто эта мысль его осенила. Странно.

— Да, только так. Заказ особый, сроки очень важны, критичны… я не распишусь, что принял без претензий.

Знала я таких, видела. Управляющие – это особые люди, главной задачей которых было огородить господ от всех проблем. Что с хозяйством, что с общением с обслугой, что с контактами из города. Господа ни о чем не должны заботиться, и… да я быстрее поверю в то, что сам Святой придет лично принять посылку, чем этот Шариз снизойдет до решения вопроса с гончим из «Шкур!». Так не бывает!

— В чем подвох?

— Выпишите ей пропуск.

— Ага, конечно, а я так за вами и пошла…

Вместо вспышки и приказного тона этот человек вдруг жалостно свел брови домиком и сказал:

— Прошу, вам же не трудно? И меня не накажут, вы объясните, что задержка от вас, и за Валентайна слово замолвите. Я не знаю, какие там были обстоятельства, но не подставляйте стольких людей капризом.

Обалдеть. Я точно знала – перед управляющими трепетали все, даже такие, как мой отец, люди полу-элиты.