Мой Пилигрим

Ты единственная такая красивая, мать.

— Спасибо. Ты тоже ничего, отец. Где Миша?

— На сорок восьмом квадрате работает, там с Казематного кого-то хоронят. Сядь, подожди.

— Погуляю.

Нет у меня терпения. Пошла по дорожкам до машины и людей.

Работа к концу – землей закидали, вкапывали бетонную плитку с прикрученной металлической табличкой имени и дат жизни. Дешевенькое надгробие, городское. Тут таких большинство, ведь у богачей свое кладбище, а тут обычные, чьи родственники не станут тратить сбережения на красивый каменный памятник.

Дождалась, пока рабочие отошли в сторону, давая какой-то женщине минуту уединения и прощения, и приблизилась:

— Здравствуйте. Я Мишу ищу.

— Жучара, ты, Мих, — тут же сказал один и покосился на плотного дядьку, — мне бы столько внимания за брехню, жалко сам не додумался. Знаменитый ты наш.

Я боялась, что там совсем спитой, а могильщик на пьяницу не походил, лицо гладко выбритое, глаза не опухшие, и затяжных запойных признаков нет. Обветренный только, но тут сама работа вечно на свежем воздухе.

— Про Безымянного?

— Да.

Я засомневалась в том, что идея была хороша – купить выпивку. Колебалась, доставать бутылки или нет, но те сами предательски звякнули друг о друга в плотном бумажном пакете, когда я в этом колебании переложила ношу из одной руки в другую.

— У меня как раз перерыв будет, время обеда…

— Я еды и спиртного купила, угостить хотела, ну, в благодарность, если о вашей встрече расскажете.

— Пошли.

Заблестели глазки.

Вернувшись к зданию, Миша поделился моим угощением со всеми, попросил оставить стакан крепленого и бутерброды с соленым творогом, а сам вывел обратно на улицу и завел за торец – к лавочке.

— В октябре у меня смена была, дежурная, в ночь. Холодющая, темнее обычного, как будто кто еще покрывалом придавил, ни капли света.

А дальше могильщик заговорил такими фразочками, что скептически приподняла одну бровь и удивлялась: «ужас полз по земле на несколько шагов впереди него», «тяжелая поступь», «длинные полы плаща волочились по дороге, оставляя на ней следы огненных всполохов».

Талант нагнетать! Долго оттачивал, потому что говорил без запинки. Допустить можно, что работяга Миша по вечерам неслабые мистические романы пишет, а здесь подрабатывает на хлеб, ибо творчество денег не приносит. Но чтобы Безымянный был таков, не верю!

Перешла на «ты»:

— Погоди, друг, стоп. Жуткая история, но я не за ней. Мне факты нужны.