Мой Пилигрим

Я сползала задом в ванну, не смогла удержаться, и на всякий случай подсобрала ноги – он мог сейчас всей нелегкой тушей свалиться и передавить их через бортик. Но Арту, к счастью, сразу не падал. Он ахнул еще раз, а потом заговорил молитву. Несколько слов, потом буквально завыл и бухнулся на пол, лбом в кафель:

— Каюсь! Прости за отступничество, за неприятие воли твоей, за умысел и веру в черную магию! Прости, Святой! Прости преданного сына твоего!

Мне пришлось отпустить руку. И пришлось скрутить в себе злость и досаду.

Я выбралась из ванны, встала чуть в стороне и осторожно наклонилась над сапожником, чтобы сказать ему как бы сверху, и голос в помывочной прозвучал с должным эхом от стен:

— Прощаю тебя, сын мой, и отпускаю тебе твой грех…

У двери палаты, когда вернулась, увидела Ульриха. Парень заулыбался, оглядел меня, обрадовавшись еще больше:

— Жива и здорова!

— Зря примчался, со мной ничего страшного не случилось. Но я все равно рада тебя видеть.

— А по виду не скажешь. Чего такая мрачная?

— Мутит просто.

Видишь, из туалета только выбралась. Долго ждешь?

— Нет.

Разговор продолжили в палате. От гостинцев не отказалась – сок в стеклянной бутылке, да не абы какой, а гранатовый. Шоколад, пакет миндаля и в маленькой треугольной упаковке совершенная редкость – кокосовое молоко. Я скудно рассказала о том, что отравилась несвежими консервами, но в гостях, так что пусть парень не беспокоится, что это его вина – он приносит только лучшее.

Новости его и сестры – обычные, рутинные.

Ульрих с большей охотой пересказал о трудностях, с которыми столкнулся, когда в прошлые выходные был нанят к одной почтенной фамилии, обеспечить прекрасные блюда к юбилею…

— Погоди-ка…

Я его прервала и поерзала, сидя на кровати. До этого раз шевельнулась, другой, случайно, – и не поняла сперва, что меня вдруг так обеспокоило. А тут… встала, подняла матрас и не увидела листов! Вторая часть тетради пропала!

— Кто сюда заходил, пока меня не было, видел?

В тумбочке, в шкафчике, в подушке, под простыней, на всех других кроватях – нету! Под большим шкафом для халатов, на нем, на подоконнике, за окном внизу – нету! Я ведь не поленилась дернуть створку и открыть окно, высунуться в холод, чтобы посмотреть.

— Никто. Но я тебя всего минут пять ждал… что случилось, Тио?

— Как это можно объяснить? Ну, как? Она через сутки растворяется в воздухе что ли?

— Ты опять что-то потеряла?

Я уставилась на Ульриха и ощупала его взглядом.