Мой Пилигрим

Ее вспомнил? Ее во мне увидел? Как бы его попытать на тему смерти Колдуньи?

— А Грим спит или усвистал по важным делам?

— Он здесь. Но спит или нет, не знаю. Тио, ты обещала рассказ.

— «Шкуры» - это место, где я работаю. Там никто мне в лицо не смотрит, а начальник больше всех тушуется, одна Агни еще как-то разговаривает и общается. Хорошая женщина… надо вас познакомить, вдруг вы влюбитесь еще раз и женитесь снова – какие ваши годы!

Рано я обрадовалась, подумав про Аурума, что он не испытывает ко мне жалости.

Даже шутка его не задела. Лицо старика опечалилось, и я поймала взгляд не у себя на лице, а ниже. Поняла – почему. Я в платье, ворот на три пуговицы расстегнут и отогнувшийся край обнажает шею, ключицу, - видна часть моих самых глубоких и прекрасных отметин от когтей и зубов. Жалко ему меня, он ведь не знает и не понимает, что это все подарок судьбы и новой жизни! Где бы я была сейчас, если бы не тигр?

— Мне скоро собираться и выходить. Когда завтракаем?

— А? — Аурум очнулся, обернулся к плите – металлической плашке над специальным маленьким очагом, и снял чайник.

— Завариваю. Минут десять.

Он достал часы-луковку из кармашка, сверился.

— Тио… если ты работаешь для пропитания, и чтобы оплатить жилье, то…

— Спасибо за великодушное предложение. — Не очень вежливо и не очень ласково перебила я Аурума. — Но я уже два года не оплачиваю жилье и не покупаю себе продукты, у меня все было и есть просто так. Работаю, потому что хочу, и там, где хочу.

Тот лишь поднял раскрытые ладони в знак молчаливого согласия.

Мне захотелось еще наворчать, и, чуть погодя, поняла почему испортилось настроение. Мне уже пора, а Грима так и не увидела. Он не придет. Он вообще не завтракает, даже водой и хлебом?

Наспех съев все, что Аурум подал на завтрак, убежала в комнату и быстро переоделась в теплое, схватила ветровку и сумку, сапоги, чтобы в верхнее одеться уже у двери. И застряла внизу лестницы.

Ладно, минута-другая не критичны. Прошла наугад в правое крыло дома, одним глазком посмотреть – что там.

В закрытые двери ломиться не стала, а в третью, что уже была приоткрыта, сунулась.

Какая-то большая мастерская, заставленная в полумраке мало различимыми предметами. Пахло как в столярной, приятно – деревом, лаком, морилками всякими. И по опыту в «Трех шкурах» даже смогла различить специфический тонкий аромат выделанной кожи. Она явно где-то лежала недалеко от двери, в рулонах или листами.