Мой Пилигрим

Что, правда будет отчитывать? Или говорить, что коллектив — это семья, и я не хорошо себя веду? Ладно, посмотрим.

Владелец «Шкур» у себя был один. Я прикрыла плотнее дверь от холода, подошла к столу и вопросительно подняла брови: «звали?».

— Гончий от господина Шариза доставил, на твое имя.

Взяла коробочку, открыла, развернула белую тисненую открытку, что лежала сверху: «Милая Тио, приглашаю Вас на ужин, только для беседы, никаких обязательств. Прилагаю маленький подарок и пропуск в район. Жду Вас. Ш.».

Я засмеялась, не в силах удержаться оценки этого «милого» приглашения! Каков хромоногий! На свидание по пропуску, и что значит «для беседы»? Буду нужна – пусть сам приезжает.

На дне, на бархатной подушке лежала крупная заколка-игла для волос. Вещь бесполезная – в моей копне сена она пропадет бесследно, а все, что сможет удержать, это пару прядок. Волосы слишком густые, слишком длинные, слишком волнистые и непослушные, чтобы я могла хоть какую-нибудь прическу носить, кроме кос. Я даже одну косу заплести не могу, потому что в начале она будет слишком толстой, как бобровий хвост, потом превратится в питона, и уйдет на нет как его змеиный хвостик.

— Золотая? — Показала Ванили, и тот, едва взглянув, кивнул. — Забирайте. Погасите косяки Мари, а если останется, то на будущую подстраховку деньги.

— Уверена?

— Да. А мне аванс, пожалуйста, и два часа свободного времени после обеда. И еще, приготовьтесь, сейчас будет очень нагло и невежливо… Господин Валентайн, из-за вашей шапки, даже после глобальной помывки головы я до сих пор пахну этим диким парфюмом! Умоляю, перестаньте так душиться! Если вы маскируете перцовку пред подчиненными, чтобы не дышать перегаром, то лучше пусть перец, чем тошнотворная ваниль.

Он уставился в свои бумаги. Даже хамство не помогло, а я надеялась хоть раз заслужить прямого взгляда.

— Аванс выдаст Агни, и с двух до четырех свободна.

— Спасибо.

Я полетела до «единички», на ней докатила до другого края.

А на злое молчание Зои, которая несомненно меня признала, хлопнула по столешнице ладонью и рявкнула:

— Да, ты красивая! Но мне – не соперница!

И выскочила наружу до того, как женщина хоть что-то успела бы сделать или сказать. Главное – я не соврала. И надеялась, что выходка поможет машинисту, выставит того в выгодном свете.