Мой Пилигрим

Не упуская из внимания темные места, подскочила к одному из окон на первом этаже и стукнула в стекло:

— Телефон есть? Медичку вызовите! — Свет тут же погас, и я разозлилась. — Да не съест вас никто, сидите запертые.

Окно закрыто, но я различила голос и из-за шторы мелькнуло лицо. Мужчина немолодой и отекший, пугливо высунулся в тканевую щель.

— Не спи, дед! Соображаешь хоть что-то? Телефон есть у тебя или соседей? Медичку набирай!

Я орала, а новенькая плакала. Дождавшись осмысленного кивка и исчезновения от шторы, с одобрением отметила, что свет снова зажегся.

А вот в соседних окошках пара лампочек потухла, никого нет дома – на всякий случай.

— Избили. Голова в крови… папа, это я. Не шевелись, лежи как лежал. Уже помощь едет.

В прямом столкновении свора собак намного опаснее людей. Окружи меня стая, как ту несчастную тетку, не отбиться. Порвут. А здесь – всего-то двое, да не самых ловких и тихих. Я заметила движение, отпрыгнула ретивой козой, не дав схватить себя ни за одну из кос, и на развороте махом ударила справа налево.

Нападавший вскрикнул от неожиданности. По руке попала, к локтю, - порезала одежду и, хоть лезвие и короткое, добралась до кожи.

— Ой, ребята, здороваться надо, а не тишком подкрадываться. Приняла за бандитов.

Уже без резких движений отошла к Мари, которая над своим отцом буквально распласталась и затихла, как птица над птенчиком. Телом решила прикрыть? Не эффективно. Лучше бы рядом встала, но если девчонка не проявит решимости, превратится в помеху.

Пусть уж два кулька на тротуаре, чем визг и трусливое цепляние за одежду.

Двое не нападали, остались стоять там, где стояли. Странно. Отпор помог? Ошарашила я их, теперь не знают, как быть? У того, кто не пытался меня схватить, а держался чуть в стороне, вообще была написана вина на лице. Я бы обманулась, если бы эти двое по улице шли, но они ведь подкрадывались сзади, и явно хотели напасть, а не помочь. Уверена!

Раненый скривился, вытянул голую шею, и я увидела на ней полоску – татуировка походу, то ли терновника, то ли колючей проволоки.

Нормальный с виду, ни за что бы за казематного сидельца не приняла. Разглядела и пальцы – обычно преступников, кто хоть раз попадался и был наказан, выдавали фаланги. Им свои же набивали татуировки геометрических фигур, чтобы распознавать потом и ранжировать от легких, до тяжких. А тут необычно – руки чистые, а шея как в ошейнике.