Мой Пилигрим

Это сравнение лучше, чем обычный снег и вырастающие из него темные серые дома без единой капли краски на фасадах и крышах. Припорошило, приукрасило как могло. И то хорошо. Славный город! Пряник с сахарной пудрой!

Я когда последний раз ела?

— Одеваюсь, одеваюсь!

Только во что? Открыла шкаф, нашла запасное платье, и ветровку для сырой летней погоды. Нормальная вещь, надежная, из брезента и с капюшоном. Два свитера вниз и хоть зимуй!

Едва пошла обуваться, как услышала шум ключа в двери. Три оборота, и предо мной с улыбкой предстал Ульрих – в руках пакеты, за спиной рюкзак.

И с ним на пару, конечно же, Вера. Девочка-дурочка, которая не сообразила вовремя убежать…

— Привет.

— Привет. Мы приехали запасы пополнить.

— Ого, откуда такая славная парочка? Ой… котик, стой! Сбежал!

— Пусть бежит.

Ульрих поставил свою ношу на пол коридора, взял у сестры пакеты полегче:

— Тио, ты с собакой гулять? Так идите, а я пока все раскидаю.

— Ты ничего, что животных притащила? Они чистые, ничего не дерут и не грызут.

— Я не против.

Давно бы так.

— Пошли.

Подцепила Пана, обулась и вышли.

Вру, конечно, Вера была девочка умная и уже почти взрослая – одиннадцать лет. Она – причина моей новой жизни…

С каким трудом на пышную, помпезную церемонию привезли зверя. Богачи соревновались в диковинках. Я, никогда не видевшая подобных крупных хищников живем, завороженно ходила недалеко от клетки, когда выпадала такая возможность. Не могла отвести глаз! Чувствовала силу дикой мощи, уверенная в том, что тигра не вырастили в цирке или зоопарке столицы.

Зверь познал вольную жизнь и охоту, у него были шрамы, мускулы, какие в клетке не вырастишь, и тяжелый царский взгляд.

Я захотела его погладить. Прикоснуться! От одного только представления, каков на ощупь жесткий мех, сколько под шкурой затаенной силы, я вся покрывалась мурашками восторга. И вот тогда возникло особое…

… предчувствие необратимости судьбы.

Конечно, я не подходила к клетке даже на метр. Соображала, что это опасно, и тигру даже не всерьез, но вполне захочется вдруг достать любопытную дуру лапой, тем более, что его не кормили четыре дня ради будущего представления.

Такой дурехой стала не я, а Вера. Девятилетняя девочка, которая ходила в платьишке феи между столиками и меняла истаявшие свечи на новые, не преодолела своего любопытства, оказалась слишком близко и, по недосмотру владельца, или по другой роковой случайности, замок клетки открылся. На визг и рык обернулись все, и я тоже. А дальше… время так растянулось.