Сирин всегда права!

Хотя я знаю эту женщину десять секунд, даже мне понятно, что ему не стоило так с ней разговаривать. Собственно, через мгновение она сама это доказывает:

— Во-первых, я твоя мать, поэтому тебе полагается радоваться моему визиту в любое время. Что, если у меня что-то случилось? Время позднее, я не могла прийти без причины. Во-вторых, это моя квартира, которая оформлена на мое имя, что делает тебя лишь арендатором. Не вижу причин, почему я не могу проверить свою собственность в подходящее для меня время. В-третьих, встречи обговариваются заранее между партнерами, когда назначаются переговоры.

Сомневаюсь, что это наш случай. И наконец, в-четвертых, ты пока еще не дошел до того уровня, чтобы отчитывать меня. Так что, будь добр, в будущем воздержись от подобных необдуманных комментариев.

— Да, мама, — послушно откликается Марк, создается ощущение, что это были его первые слова в жизни и которые он повторял больше всего.

Внезапно Марк уже не кажется мне таким плохим человеком. Ну подумаешь, любит все контролировать, а кто бывает без проблем? Рядом со своей матерью он похож на очаровательного котенка, который свернувшись спит у тебя на коленках.

Марк иногда кусается, его мама проглатывает целиком. Да что уж тут, даже мой отец Велес, верховный бог трех измерений, кажется теплее и радушнее по сравнению с ней.

— Впрочем, я пришла сюда не для того, чтобы читать тебе нотации, — ее интонация меняется, становится менее ледяной и более человечной. — Даже не пригласишь меня пройти?

Могу ясно представить как сильно Марк сейчас стискивает челюсть, чтобы не сказать лишнего.

— Разумеется, — произносит он на выдохе. — Прошу, садись на диван, могу я что-то тебе предложить?

— Нет, спасибо, я не планирую оставаться надолго, — легко отказывается женщина.

Судя по стуку каблуков, она проходит в гостиную не разувшись. И это она отчитывала Марка за манеры. Причем убирать следы ее обуви придется мне заклинанием. Шуршит кожа на диване, когда на него опускается человеческая фигура. Второго шороха не раздается, значит Марк остается стоять.

Что-то спрашивать он не торопится, видно для них характерна динамика, где его мама ведет, а Марк только реагирует.

— Если ты продолжишь стоять, создастся неприятно впечатление, что собственный сын смотрит на меня свысока. Присядь, прояви уважение к матери, — судя по звукам, Марк выполняет ее просьбу, большее похожую на приказ. — Я заметила в твоем коридоре женскую обувь, — отмечает она, и в моем животе образуется вакуум, вызванный волнением.