Сирин всегда права!

Что я успела натворить, пока отсутствовала пять минут?

— Ты так и не рассказала, чем занимаешься сейчас, — обращается ко мне Али все так же дружелюбно. Значит чем-то недовольна именно Юна. Алконост берет у меня стакан, чтобы попробовать. С Марком я бы подралась за такое, но ради сестры мне не жалко. К счастью, после первого же глотка на лице Али проступает отвращение, и она едва не выплевывает коктейль. — Как ты вообще это пьешь?

— Мне надо хоть как-то подсластить свою жизнь, полную страданий.

— Сирин, отвечай на вопрос Али, — в голосе Гамаюн звучат предупреждающие нотки.

Не сдержавшись, поднимаю руку, чтобы проверить, правда ли от меня пахнет Марком, но не нахожу в своем запахе ничего необычного. Впрочем, странно соперничать с нюхом ярчука.

— Расслабься, я просто заключила с ним сделку.

— Ты гарантируешь, что говоришь нам правду? Меня не удивит, если в погоне за свободой, ты вступила в отношения с человеком.

— Судишь по себе сестра? — отвечаю колкостью. — Спешу напомнить, что за все эти годы из нас троих в людей влюблялись именно вы с Алконост. Мой послужной список чист. Никто не воспылает чувствами к созданию, которое несет одни страдания, — в моих словах звучит горечь, настоянная временем. Их двоих люди всегда были готовы принять, а меня отвергали. Алконост смотрит на меня с жалостью и сочувствием, Гамаюн же не расщедривается на подобные эмоции, просто перестает смотреть волком.

— В чем заключается эта сделка? — задает вопрос Гамаюн в качестве оливковой ветви.

— А вот этого, дорогие сестры, я не могу рассказать даже вам. Это условие было четко оговорено в нашем договоре, и я не горю желанием, чтобы у меня остановилось сердце.

— Тогда сколько тебе нужно времени, чтобы выполнить ваш договор? — продолжает расспрос Али.

— Месяц, может быть два, — пожимаю плечами. — Я не рассчитывала на более долгий срок.

— Я просто не могу понять, — сестра машет головой, раскачивая своими косами. — Если ты устала работать с людьми, зачем заключать с ними сделки? Они требует твоего участия, энергии…

— И в них люди обращаются с тобой, как со своим слугой или даже рабом, — выплевывает Гамаюн, подчеркивая самую негативную сторону договоров с людьми.