Лети, перышко!

— Продай мне ее, князь, мы отплатим дорого! Златом, серебром, каменьями, — что захочешь, получишь!

— Не сердись, почтенный, но белая кобылица священна, и продавать ее, тем паче жеребую, значит прогневать отца нашего Яровита и отвратить от себя добро и удачу. Жеребята для продажи народятся только следующей весной.

Собеседник Радимира шагнул ближе и негромко проговорил:

— Знай же, князь, что мы не просто странники. Мы — жрецы Загоры! Нам известны священные тайны, и наши Боги не слабее твоих. Отдай нам жеребую кобылицу, и мы откроем тебе многое, за что потомки будут благословлять тебя в веках, как поистине мудрого правителя, отличающего истинные ценности от ложных, хоть и старых! Я, Ильмар, старший жрец, обещаю тебе это!

Жрец пристально смотрел князю в глаза, и Радимир после признавался, что почувствовал, как колеблется его уверенность.

Точно песнь победного рога, звучал голос этого странного человека, и князю вдруг захотелось согласиться с ним. Его губы складывались то в решительное «да», то в нерешительное «нет», когда суровый голос оборвал наваждение.

— Ты, пришелец, видно, не нуждаешься в благословении, которое мы почитаем за великий дар.

Жрецы разом обернулись. Радимир с чувством облегчения взглянул на Остромысла, стоявшего за их спиной. Каким чудом старик поспел именно теперь именно к этой конюшне?

Но со двора донеслось ржание, и чудо сразу объяснилось: это Ярогрив домчал его сюда… Видно, оба они почуяли неладное.

— Прости, князь, — совсем другим голосом проговорил Ильмар, слегка кивнув.

— Верно, доброе вино, что ты поднес нам, излишне разгорячило мне голову. Я никому не хотел нанести обиды.

Жрецы один за другим потянулись на двор — и остолбенели. Белоснежный конь с гривой, от которой отражались солнечные лучи, был воистину прекрасен. Ильмар смотрел, как волхв неспешно погладил коня по холке. Никто другой, включая и князя, не смел к нему подойти. Наконец загорский жрец взял себя в руки.

— Благодарим тебя, княже, за добрый прием. Мы непременно вернемся, когда придет наше время.

Прикажи твоему отроку, чтобы проводил нас до пристани, и оставайтесь же с миром.

Радимир кивнул Милонегу, и вскоре четыре фигуры в черных одеяниях, сопровождаемые пятой, высокой и стройной, скрылись за поворотом дороги.

— Ты явился поистине вовремя, добрый кудесник, — признал Радимир, поворачиваясь к волхву.

— Будь же теперь осторожен, княже. Я чую беду, хоть и не ведаю пока, откуда ее ждать.

— Да полно… Ушли они — и ладно.