Лети, перышко!

Раздались дружные щелчки пластиковых застежек, и в углу выросла батарея скинутых походных рюкзаков.

— Ишь, путешественники! Это куда ж вы ездили?

По проходу протиснулась толстая добродушная кондукторша — взимать дань.

— Так на Байкал! — отозвалась одна девушка и с явным удовольствием продемонстрировала новенький кошелек для мелочи с байкальским принтом.

— Ничего себе, куда забрались! Ну и как вам там? Понравилось?

— Да! Очень! Вообще круто! — дружно загалдели в ответ.

— Там красота невозможная, и вода эта прозрачная, и горы, и вообще места такие! Особенные! Мне кажется, у меня даже в жизни теперь все изменится! — восторженно пояснила девушка с «байкальским» кошельком.

Алена мысленно сплюнула и сердито отвернулась к окну.

Подобрыш

Шли годы. Князь Радимир по-прежнему правил в Яруни Заповедной и радовался, глядя, как растет его сын. Княгиня Веселица и впрямь назвала мальчика Стожаром, к удивлению всего народа. Ничего худого, впрочем, с ним не случалось, рос он крепким, здоровым и ладным, и на имя вскорости перестали обращать внимание.

Белозор, младший сын Амелфы, стал юному княжичу ближайшим другом: вместе они учились скакать верхом на златогривых ярунских конях, вместе сызмальства осваивали при дружине воинскую науку и бывали при князе, встречал ли тот заморских купцов или гонцов, вершил ли вместе с волхвами обряды на празднествах, или отправлялся с ближниками в леса на охоту.

Веселица через три года после первых родов подарила мужу еще одно дитя — на этот раз дочь, Ясну. Княгиня не ходила больше к святилищу и не спрашивала ни о чем старого волхва.

Остромысл тоже ничего ей не говорил, хотя и помрачнел, когда услышал, что родилась все-таки девочка. Мать, однако, выглядела умиротворенной и радостной, словно и не было никакого зловещего пророчества. Может, решила все-таки не верить? Или надеется перехитрить судьбу? А то вдруг и вовсе позабыла? Остромысл не стал задавать вопросов. С него было уже довольно и того, что долгожданный наследник ничем не печалил ни мать, ни отца.

Лишь Амелфа, оставшись как-то наедине с княгиней в женской горнице, осмелилась спросить, не повторял ли волхв предсказаний, или, быть может, сделал какие-то новые?

— Ни новых, ни старых не делал, Амелфушка, — отозвалась Веселица, отложив вышивку.

— Да и слава Небесам, что не делал. Мы с тобой уж все узнали, что должны были.

— Значит, он думает, что это и есть та девочка, о которой шла речь?

— Что ж ему еще думать? Ведь не было ж сказано, что они родятся одновременно.